QuillHub
QuillHub
EN

Подкаст «Глагольная группа» — романские языки, субстрат и диалекты

1:22:423 спикера
82:31
длительность
25
главы
3
спикеры
8
Моменты
романские языкисубстратдиалектологиятипологиябалканизмдалматинскийсравнительная филология

Спикеры

3
Спикер A6%13 реплик
Спикер B3%15 реплик
Спикер C91%20 реплик

Основные идеи

7
  • Романские языки происходят из латыни, но это развитие осложнено множеством уточнений и исключений.
  • Хорошая документированность романских языков делает их богатым материалом для историко-лингвистических исследований.
  • Субстраты (этруский, кельтский, нурагический и др.) и адстраты существенно влияют на развитие региональных идиомов.
  • Граница между «языком» и «диалектом» не имеет универсального критерия — решение зависит от разных социально-языковых показателей.
  • Южноитальянские и балканские романские формы демонстрируют черты, близкие к балканизму и славянскому влиянию.

Важные моменты

8
  • Примеры типологических интересностей: показатель рода в некоторых центрально-южных итальянских диалектах.
  • Неаполитанский глагол: часть парадигмы прошедшего образуется с 'быть', часть — с 'иметь'.
  • Тосканский субстрат (этрусский) — одна из причин сохранности латинской структуры в итальянском.
  • Гасконский исторически имел официальный статус (Наварра) и структурно заметно отличается от окситанских вариантов.
  • Далматинский — вымерший романский язык восточного Адриатика, последние сведения записаны в начале XX века.

Термины

6
субстрат — некоторая прежняя языковая основа территории, влияющая на последующее развитие языка пришлых носителей (например, этрусский для Тосканы).
адстрат — влияние соседнего языка, которое возникает при длочном контакте между разными языковыми сообществами без полной замены языка.
метафония — фонетическое изменение ударной гласной под влиянием безударной (аналог умлаута), важный процесс в ряде романских диалектов.
изоглосса — географическая граница распространения языковой формы; множество изоглосс создаёт языковые границы между диалектами/языками.
балканизация/балканизмы — набор общих грамматических и синтаксических черт, возникших в результате языкового союза на Балканах (например, постпозитивный артикль).

Основное содержание

25 глав · 82:31
0:01

1. Введение и знакомство с гостем

Спикер A0:01

Всем привет! Это подкаст «Глагольная группа». Здесь мы простым языком рассказываем о том, как сложно устроен язык.

Меня зовут Дмитрий Коломацкий, я лингвист и Python-разработчик.

Спикер B0:13

Меня зовут Игорь Исаев, я лингвист и диалектолог. И мы с вами входим в большой романский мир. В большой романский мир современный, в большой и малый мир романский и исторический.

Будем выяснять, кто же такие этруски, какое внимание стоит уделять и каково их место. А еще мы с вами поговорим о том, кто такие итальянцы. И не только.

Расширяем наш мир при помощи Ирины Игоревны Челышевой.

Спикер A0:41

Это идеальный проводник в мир италийцев, этрусков, потому что Ирина Игоревна — доктор филологических наук, профессор, заведующая сектором романских языков Института языка знаний РАН и еще всего отдела индоевропейских языков.

И удивительно, что ваша сфера интересов и область исследований очень широкая. То есть, не то чтобы вы занимались, скажем, только итальянским языком. У вас есть публикации и по-итальянскому, и по-французскому, и по другим языкам, о которых наши слушатели, видимо, еще не слышали. И даже, кстати, по русскому языку.

1:20

2. Что вдохновляет на изучение романских языков

Спикер A1:20

И каждый раз, когда я слушаю ваши доклады, у меня возникает очень яркое такое ощущение вдохновенного рассказа. Далеко не все учёные так вдохновенно рассказывают о своих исследованиях.

И поэтому, в общем-то, первый вопрос, он такой, с одной стороны, традиционный, но, с другой стороны, немножко я его переформулировал. Что именно должно было иметься в итальянском мире, чтобы это вас вдохновило на занятия этими языками?

Спикер C1:54

Ваш вопрос несколько, я бы сказала, извините, что начинаю с этого, не совсем корректно сформулирован. Италийцами всё-таки называют жителей нынешней центральной, отчасти южной Италии. Соответственно, термоиталийские языки очень ограничены. Это латынь и ближайшие к ней, скажем, не знаю, фалейский, оский, умбурский и так далее. Я же занимаюсь романскими языками и историей романских языков. Это гораздо более широкая сфера, которая, тем не менее, объединена элементарным определением этих языков, которые происходят от латыни.

А что вдохновляет? Вот что, мне кажется, очень интересно мимо нас в романской области. Первое. Во-первых, всё-таки известен язык-источник. При этом, как это у нас часто в автороманских языках, любое категорическое положение сразу начинает обрастать рядом очень интересных уточнений, исключений, расширений, сужений и так далее. И поэтому, когда мы говорим, что латынь — это источник романских языков, во-первых, не следует забывать, какая латынь, а во-вторых, следует учитывать, что это не просто матер, так сказать, мать. А как говорили когда-то в XVIII, первой половине XIX века, матер — это магистра, мать и наставница.

И это очень повлияло, второй, я имею в виду, аспект, очень повлияло не только на, скажем так, внешнюю историю романских языков, но даже на внутренние структуры. Поэтому… Мне трудно представить какую-то другую языковую группу, где можно сказать, вот, например, проведу пример французский XIV-XVI века, когда пошла вторичная латинизация языка по влиянию письменной латыни. И это привело не только к появлению большого количества латинизмов, но, вообще-то, к изменениям фонетической и фонологической структуры французского языка.

Скажем, группы согласных, кластеры согласных, которые раньше как бы не проходили в старофранцузском, появились, закрепились, и, скажем, старофранцузское «obscure», тёмное, было заменено на «obscure». А «admettre», соглашаться, принимать на «admettre» и так далее. Вот первое. Вот такие вещи.

Второе. Романские языки очень хорошо документированы. Вот это наша документация. Это иногда приводит к ситуации, которую, можно сказать, знаете, во многие мудрости, много печали. Вот последняя, вышедшая в 20-м году, огромная, называется она La Grande Grammaire Historique de la langue française, большая историческая грамматика французского языка, которая, конечно, историческая, и, как у нас принято в романистике, сразу не только грамматика, это всё, это и фонетика, это и синтаксис, это отчасти лексика и так далее.

Я её сама ещё не видела, но по сведениям авторов, кстати, авторов 30 основных, а так около 50, основано где-то на 15 миллионах акцепцион французского слова, употреблений, понимаете. И крупные работы в результате вынуждены, это, так сказать, и благо, очень сложно квалифицировать, вынуждены отрезать и так далее. Вот это.

И ещё одна вещь. Очень хорошо документирована и история. История политическая, экономическая, административная, потому что, ну, скажем, считается, что разделение североитальянских диалектов и центральноитальянских, вот, и особенно южноитальянских связано с административными реформами императора Деклетиана, когда в конце третьего века нашей эры была провинция Италия разделена на два викариата, один с центром в Риме, другой с центром в Милане, что способствовало растаскиванию территории и тоже могло отразиться на языке.

Ну и, наконец, романский мир представляет собой такое разнообразие идиомов. Не могу употребить никакого другого языковых образований. Разного статуса, разной истории, разной структуры, с разным числом носителей, с разным числом осознания носителями своего языка, наконец, с разными критериями их выделения, что всегда можно найти в любой части что-то очень интересное.

И добавлю последнее. Удивительно распределённого, перекликающегося или самым прямым образом, или неким трансформированным эхом, или по принципу кривого зеркала определённых явлений. Это, мне кажется, очень интересно.

6:48

3. Аргументы за продолжение исследований и малоописанные регионы

Спикер B6:48

Ирина Игоревна, вот то, что вы сказали, с моей точки зрения, говорит в пользу того, что этим заниматься не надо. Историю знаем, про язык всё знаем. Где же там загадки?

Спикер C6:57

Так, это очень, я как раз, это очень, как сказать, понятное, оправданное, вот, и, на мой взгляд, правильная точка зрения, потому что очень многие работы, которые сейчас пишутся, создаются, знаете, можно их уже не писать.

Но, тем не менее, пусть романские языки — это такие языки, которые, знаете, изубрили в школе, потом доучивают в университете, причём иногда по принципу: ну что же, ну не попал в английскую группу, придётся тянуть французский и так далее и тому подобное.

Пусть исследования романских языков начинаются, ну, так, как следует, с XVI века, а вообще-то у нас ещё есть Данте, который описал весьма неплохо диалекты Италии, хотя во многом ошибся. Вот, тем не менее.

Во-первых, существуют такие, скажем так, области, островки и так далее, которые до сих пор являются относительно малоописанными. Могу привести вам конкретный пример из жизни, как иногда у нас говорят.

Как известно, соседние с Италией с востока области, которые сейчас принадлежат району бывшей Югославии, теперь где-то между Словенией, Хорватией, полуостровом Истрии и так далее, имели романское население, которое, с одной стороны, подписывалось общностью с Италией, потом, в конце концов, после Второй мировой войны это романское население покинуло, вернулось.

Ну, как не вернулись, они там давно жили, покинули, значит, и переселились на территорию Италии. Тем не менее, они остались отчасти. И не я, но мои студенты, которые вот... изучали два основных языка, у них был хорватский и итальянский, будучи вот в этих районах Хорватии, записали вот речь некоторых коренных жителей, которые, в общем-то, продолжались в какой-то степени диалекты итальянского венето, но отчасти и расходятся с ними.

Вот, и эти жители обращались с просьбой: пожалуйста, пока сохранилось наше родное наречие, запишите. Изучите. Да, частично это изучено итальянцами, записано, но, тем не менее, как видите, возможны и такие вещи.

9:18

4. Типология и необычные особенности романских диалектов

Спикер C9:18

Второе. Знаете, мне кажется, что романские языки незаслуженно обойдены вниманием типологов. Как-то считается, что для того, чтобы продемонстрировать что-то интересное, нужно обратиться к языкам индейцев Америки, к редким языкам Азии и тому подобное. Ничего подобного.

Среди романских наречий существуют такие, которые чрезвычайно интересно развили латинское наследие. Или же надстроили на это латинское наследие уже собственные изменения, которые могут тем или иным способом войти в параллель с определенными типологическими универсальными фреквенталиями.

Ну, что можно привести? Ну, например, в одном из центрально-южных диалектов Италии глаголы в настоящем времени, которые в романских языках обычно не несут, в принципе, не несут показателя рода. Понимаете? Je parle, parlo, hablo — это нельзя установить.

Так вот, они развили дополнительный показатель, который указывает на род, ну, скажем, в случае с первым лицом субъекта, то есть, ну, допустим, говорю, приблизительно. Итальянское «leggi» — «читает», «leemo» — «мужской род», «leema» — «женский род», то есть я читаю, зависит от того, кто, и то же самое он читает и так далее.

Ещё пример. Ну, вопрос о использовании разных видов вспомогательных глаголов широко обсуждается в общей типологии, так сказать, где-то там глаголы бытийные, где-то глаголы обладания, где-то глаголы движения и так далее и тому подобное, где-то обладательные глаголы желания и так далее и тому подобное, долженствование.

А вот, например, в неаполитанском. Ну, Неаполь, как кто-то сказал, что это целый лингвистический мир, потому что в данном случае можно говорить не только о Неаполе как городе, но о Неаполи как центре неаполитанского королевства исторически.

Так что, что такое вот этот неаполитанский, это надо в каждом конкретном случае смотреть.

Спикер B11:42

Ирина Игоревна, вот вторгаюсь, потому что не могу дальше не спросить. Всё-таки неаполитанский — это что? Язык, диалект?

Спикер C11:49

Вы знаете, вот не надо сейчас... Можно я закончу? Хорошо? Потому что, если хотите, я вам потом расскажу, что такое язык и диалект.

Спикер B11:58

Конечно, ради этого всё. Вот у меня дрожит и кипит.

Спикер C12:00

Не дрожите, не дрожите, продемонстрирую. Всё-таки закончу свою мысль, что очень интересные есть варианты, и далеко не все они изучены, и далеко они все, они вписаны в... такую, знаете, некую лингвистическую номенклатуру.

Спикер B12:17

Вот.

Спикер C12:18

Так вот, в неаполитанском. Спрингаем глагол, причём нормальный. Даже не буду брать глагол движения, где ожидаемо будут в сложных временах бытийные, то есть этох, эссер и тому подобное. Так. Сейчас бы мне не перепутать, но так или иначе. Часть парадигмы в прошедшем времени идет с глаголом «быть», часть парадигмы идет с глаголом «иметь». Понимаете? С глаголом «быть» первое-второе лицо, третье лицо с глаголем «иметь». Глагол писать, например, так спрягается. Seamus Creed, ну, потом там дальше Ames Creed и тому подобное, и тому подобное. Вот, пожалуйста. Вот. Фонетические процессы очень интересны. Во-первых, у них, конечно, замечательная дистрибуция. В конце концов, вот латинская лингва, язык, ну, все мы знаем. Существует два языка, где это N-G-V переходит в N-B, и того получается limbo. А теперь цените какие-то языки. Румынский и сардинский. Вот такой.

Спикер B13:25

Это периферия такая получается.

Спикер C13:27

Получается такая периферия интересная. И так называемая метафония, фонетические преобразования ударного под влиянием безударного, на такое умлоотное и так далее. То есть есть очень много вещей, которые, если и описаны, то, скажем так, не вписаны в общую структуру.

13:46

5. Исторические источники, рукописи и современная языковая динамика

Спикер C13:46

Далее. Почему ещё можно заниматься? Я вообще-то занимаюсь историей романских языков. И вот это, на мой взгляд, совершенно неисчерпаемый кладезь сведений, потому что, сами понимаете, что когда мы изучаем историю языка, вопрос такой: мы видим язык или мы видим текст, или мы видим автора, мы видим человека и так далее и тому подобное.

И здесь, и с точки зрения формы, потому что, в конце концов, каждый пишущий имеет свою историю. Каждая рукопись имеет свою историю, и вот это тоже, на мой взгляд, в романском мире, где существует целая серия таких рукописных традиций, каждый из которых продолжает другую, изменяя копизу, даже если он Библию любит писать.

Переводчик. Он обязательно что-нибудь внесёт. Он улучшит, он испортит, он не заметит и так далее. Так вот, и с точки зрения формы, и с точки зрения содержания, с точки зрения исторической семантики, там, конечно, можно найти чрезвычайно интересные вещи.

Ну и добавлю, наконец, последнее. Современный мир также приводит к тому, что ситуация меняется. Носители становятся билингвами. Носители получают норму иногда, которую они не просили, не хотели, но которая, тем не менее, над ними вот давлеет.

Так что все это, на мой взгляд, имеет очень интересную... Проблемы языковых контактов также очень интересны и тому подобное. Вот, надеюсь, я как-то ответил на ваш вопрос.

15:20

6. Сравнительная грамматика и роль типологии в XXI веке

Спикер A15:20

Еще я из этого делаю вывод, что... Ну, Игорь Игоревич, вам не надо заниматься латынью. Да. Вот. Но еще мне вспомнился выпуск с Мартином Хаспельматом, который как раз рассказывал, что романские языки совершенно не были включены в какое-то там исследование.

Спикер C15:37

Да, это сейчас общее. Вот. И можно я тогда, поскольку вы упомянули Хаспельмата, я упомяну еще одну вещь. Правда, кто же это сказал? Дело в том, что у нас есть сравнительная грамматика романских языков, которая идет с XIX века, если не раньше, с XVI. Когда обязательно из определенных форм латыни надо вывести, каким образом получились романские, и на этом основании сопоставлять романские вплоть до того, что мы настояли, скажем, когда делали «Языки мира», Борис Петрович Наромов и я, чтобы обязательно был включен дополнительный, у нас же там была жесткая схема, чтобы был включен дополнительный как бы раздел в схему, а именно типология фонетических, а в некоторых случаях морфологических переходах от латыни, так что это всё тоже нужно.

Так вот, когда начался XXI век, и, соответственно, возник вопрос, какой должно быть романское языкознание, то один исследователь заметил, что вот уже несколько устаревшего и солидного возраста такого, скажем, старичка, сравнительной грамматики наших романских языков, вполне можно обладать, сочетав браком с вполне еще юной и полной сил дамой лингвистической типологии. Вот приблизительно так вот дело и обстоит у нас. Что Хасперманна, да, действительно сказала, с чем я полностью согласна.

17:02

7. Происхождение романских и италийских языков

Спикер A17:02

Замечательно. Чтобы закрыть вот такую историческую, прям совсем далеко в историю уходящую часть нашего выпуска, ещё раз спрошу про мёртвые языки. Значит, согласно современной классификации, как я понимаю, вот романские языки входят в италийские.

Спикер C17:23

Нет, не входят.

Спикер A17:24

Ну вот это как бы то, что я нахожу в источниках, да? То есть индоевропейские, от них отщепились италийские, это была латынь, и прочие умбрские, которые вымерли, а потом из латыни развились романские. Это на самом деле неверно?

Спикер C17:38

Понимаете, в чём дело? На основании того, что романские языки родились из латыни, их не относят к итальянским языкам. Они представляют собой как бы уже отдельную часть, поэтому есть романские, вот, а есть итальянские. Вот это таким образом.

Спикер A17:57

Хорошо, а что известно об этих мёртвых языках? Они, как я понимаю, гораздо хуже.

Спикер C18:01

Вы знаете, я всё-таки романист, а не специалист по итальянским языкам. Поэтому, да, они известны. Есть надписи, в том числе двуязычные, относительно немногочисленные тексты. Но я-то на них смотрю из ретроспективы, как романист. И по существу рассматриваю их только как один из элементов субстрата лингвистического.

И поэтому у нас получается на самом деле парадоксальная ситуация, когда у нас начинаются романские языки. Ну, допустим, извините, вы сказали не углубляться в историю, но придётся, да? Допустим, французский. Вот у нас походы Цезаря. Вот принесена латынь. Она, конечно, и там в какой-то степени была и раньше. Латынь принесена на территорию Северной Галии, Южная... Северной и Центральной Галии. Южная уже к этому была романизирована.

Вот начинаем как бы от этой гальской латыни историю французского языка. Но тогда возникает вопрос, а когда начинать историю итальянского языка? Понимаете? Точнее, когда начинать историю наречий Италии? Потому что итальянский язык, сейчас я скажу то, что потом мне, может быть, придётся повторять, итальянский язык, это, ну, скажем так, он основан на флорентийском наречии, тосканского диалекта в той форме, сублимированной, латинизированной, в какой он в основных своих чертах застыл в произведениях великих трёх корон – Trecento, Dante, Petrarca и Boccaccio.

То, что было до этого – это не итальянский язык. И итальянцы до сих пор воспринимают термин «итальянский язык» только по отношению к этой литературной форме. Поэтому для итальянца выражение диалекта итальянского языка до сих пор звучит как нечто не вполне корректное. Это диалекты Италии или итальянские диалекты.

А возвращаясь к проблеме итальянских языков, она в какой-то степени вписывается в общую проблему влияния лингвистического субстрата на латынь и в дальнейшем через латынь на отражение следов этого субстрата в романских языках.

Спикер B20:32

Ирина Игоревна, вопрос про субстрат.

Давайте всё-таки, Дмитрий Игоревич, собрались, три Игоревича, и такая история.

Спикер A20:39

Неужели я, правда, говорил не углубляться в историю?

Спикер B20:41

Да, да, ты так сказал. Значит, момент важный, который всё-таки пройти совсем вскользь не удастся, потому что столько копий сломано и столько глаз заточено об эту тему, про субстрата, который в сапоге был и выше.

21:00

8. Субстрат и его влияние на романские языки

Спикер B21:00

Потому что мимо этрусков не уговаривайте, всё понимаю, но не пройдём. Что за народы были?

Спикер C21:05

Нет, вы не так ставите вопрос. Не что за народы были, а какое отражение нашёл язык этих народов в романских языках.

Начну со следующего. Субстрат субстрату рознь. Мы имеем относительно неплохо документированный кельский двухсубстрат, на помощь которому, так сказать, прибегают кельские современные языки. И поэтому с кельским субстратом вот ситуация более или менее, ну как сказать, ясная, потому что есть возможность проверить.

Но, с другой стороны, мы имеем тот субстрат, который, я бы сказала, у нас прежде всего отличается знаком минус. Он не кельтский, допустим, он не италийский, он даже, допустим, нет, русский, так называемый терренский субстрат Корсики и Сардинии. Про него мы знаем только, что он был, что он был не такой. Вот.

Мы имеем, например, квитанский субстрат гасконского, который, видимо, родственен бацкому, но вот здесь важно «видимо», потому что бацки там появлялись и позднее, и так далее. Но в любом случае, что мы видим, что современные границы между романскими наречиями, причем современные, не современные, простите, естественные границы, как раз современные, это, знаете, переехал на поезде из Италии в Испанию, во Францию, оказался, переехала из зоны итальянского в зону французского языка, нет, естественные границы, где обрывается значительное число изоглос, противопоставляется реалы по довольно большому количеству структурных принципов.

В части своей достаточно точно соответствует границам между разными субстратными языками. Это, прежде всего, так называемая известная граница Роспеция-Римини, граница между тосканским и северными диалектами Италии. Потом вернёмся к понятию того, что в Италии называют диалект, которая соответствует границе со стороны Тоскана расселения этрусков, и севернее, там, где сейчас область Эмилия, Румания, это область населения кельтов.

И вот точно, насколько возможно, с одной стороны были этруски, с другой стороны кельты. Как известно, само название Тоскана происходит от второго номинования, принятого в Риме для этрусков – Туски. И, соответственно, Тоскана – это земля этрусков.

Не буду характеризовать это русский язык, поскольку, как я уже сказала, я не специалист в этой области, но является совершенно непреложным фактом, что на фоне северных и южных наречий Италии центральные наречия, а это только тосканские, гораздо лучше сохранили и структуру латинского слова. И, нельзя сказать, латинскую фонетику, но не подвергли резким фонетическим своеобразованием латинский фонетический состав.

И одной из причин вот такого сохранения на латинских структур считают именно этот русский субстрат. Видите ли, мы знаем на примере многих языков и языковых ареалов, что при соприкосновении родственных языков довольно легко создаются смешанные формы, где структура языка, которая соприкасается с этим субстратом, оказывается размыта, будь то фонетически, будь то морфологически и так далее.

В случае с Тосканой, как считается, латинский лёг на этрусский субстрат, не родственный, не итальйский. И этот этрусский субстрат как бы ушёл, да, дав, конечно, некоторые заимствования лексические, но не размыв кардинально структуру народной латыни.

А в дальнейшем вот это лучшее, в том числе отчасти и благодаря русскому субстрату, лучшее сохранность латинской структуры способствовало тому, что сформировавшийся на тосканской основе итальянский уверенно, среди прочих причин, распространялся по всей Италии как литературно-письменный язык с XVI века, поскольку те, кто всё время писал латынью, довольно легко на него могли перейти, понять и научиться.

Теперь, с одной стороны, мы имеем Тосканский, на основе которого Итальянский, а с другой стороны, имеем Эмилианский, вот столица Болония. О том, что разница велика, вот вам элементарный пример. Сохранение слоговой структуры латинского этимона. Тосканский, и, соответственно, итальянский сохраняют практически полностью. Не буду говорить, где есть синкопы, но она вполне общероманская и так далее.

Латинское – hospitale. Итальянское – hospedale. Всё. Болонское – sbdel. Domenica – dmenc. Вестире, как было в латыни вестире, так и осталось вестире. Австи. Там идёт очень своеобразная вторичная либо протеза, либо эпентеза гласного. Вот такая разница.

При этом это действительно вот эта линия Лас-Петца-Рим не важнейшая граница. Второе. Есть у нас Гасконь, юго-западная Франция, которую, если даже никто не знает Гасконь, то все знают, по крайней мере, одного Гасконца Д'Артаньяна. Так вот, очень специфически структурное языковое образование, потом могу рассказать, в чём его специфичность.

Вот пришёл Юлий Цезарь и написал в записках о Галльской войне. Река Гаронна отделяет кельтов от аквитанов. До сих пор по реке Горонье и её притоку Орьежу, дальше немножко это поворачивает на юг, достаточно чётко гасконские говоры противоставляются говорам Лангедока. Таким образом, граница.

Третье, так называемый Месапский порог, который отсекает с Италии хорошо, потому что даже кто не имея карту, все представляют, который отсекает каблук сапога и отсекает, собственно, южные диалекты от диалектов, во т этот полуостров Солента-каблук, диалектов крайнего юга, которые считаются, по крайней мере, на каблуке зоны расселения, вот так называемых мессапов, отдельного вроде и не итальянского народа. Вот, как видите, следы.

Ну а дальше можно говорить и о очень немногочисленных, точнее, понимаете, на уровне гипотез можно добавить очень много что, но всё-таки романская лингвистика старается избегать слишком таких шапо-закидальских гипотез и многоступенчатых реконструкций.

Так вот, с фонетической точки зрения, по крайней мере, совершенно точно, доказуемо влияние кельтского субстрата в переходе латинского «у» долгого «ю», французское «mûr», в противоставлении «mûro», «mûr» и так далее. Причём это то же самое и в галло-романских диалектах, галло-итальянских диалектах Италии.

Итальянцы дразнят, так сказать, таких носителей, а это, по большей части, сейчас уже люди пожилые, которые даже в итальянском произношении оставляют следы собственного диалекта, типа вместо «Аугусто» имя «Аугюсто». Я слышала «Аугюсто». Вот это «у» в «ю» лоббилизованное считается.

Ну, а всё прочее, как не хотелось когда-то тосканцам, вплоть до XIX века, так называя Годжа Тоскана, тосканское придыхание при писателе трусском, когда в интервокальном положении прежде всего «к» переходит в «х» велярное и появляется призвук «п», «ц» и так далее и тому подобное. Но сейчас считается, что нет, это не является показателем именно этого этрусского влияния.

А дальше приходится рассматривать отдельные лексические заимствования, которые через латынь дошли до романских языков из субстрата.

Спикер B29:35

Ирина Игоревна, вопрос про Гаронну или Гаромну. Вы произнесли и так, и так. Это диссимуляция закономерная или это какая-то частность?

Спикер C29:47

Дело в том, Гаронна — это французская. Гаромна я произнесла, потому что у меня перед глазами стояла цитата, сами понимаете, Цезаря. Так что здесь не диссимиляция, здесь ассимиляция, потому что гарумна у Цезаря, гаромна, домина, домна, домна и так далее. У нас разные виды существуют, ассимиляции и так далее.

Правда, добавлю последнее, чтобы оставить. Достаточно сложно в ряде случаев бывает сказать то или иное явление, связанное ли субстратом, адстратом или представляет собой в принципе развитие заложенных в системе тенденций до определенной ступени, которая делает эти тенденции, не узнавая.

30:42

9. Введение: язык или диалект?

Спикер B30:42

Ирина Игоревна, а я не отстану. Так всё-таки язык и диалект, диалект... Что, что, что, что? Вы мне в прошлый раз сказали, я расскажу следующий момент. Момент настал. Всё-таки что делать?

Спикер C30:54

Итак, момент настал. Для того чтобы... Чётко определить, есть ли вам уж это так нужно, статус того или иного языкового образования, а точнее, наклеить на него этикетку, наверное, нужно подобрать критерии, которые позволяют нам выбрать этикетку. Обратившись к романскому миру, мы видим, что нет ни одного абсолютного критерия, или, точнее, даже не то, что абсолютно, но ни одного критерия, который нельзя было бы оспорить. Вот.

Дело в том, что формирование романских языков можно представить как своего рода, как я уже сказала, я считаю, что генеалогическое древо к нам малоприемлемо. Соответственно, это всё можно представить как такую, знаете, поляну, на которой растут вот целый ряд определённых, скажем так, деревьев, кустарников, лиан, которые цепляются друг за другом, переплетаются кронами или имеют общие корни. Но, так или иначе, почвой их всё-таки является латынь. И тогда можно сказать, что романские идиомы представляют собой развитие народной латыни на разных субстратах, да, вот, далеко не всегда линейная, а чаще нелинейная с различными обстояющими обстоятельствами, по большей части непрерывная, но в некоторых случаях очевидно прерывная. Но мы не можем точно это утверждать, типа того, а была ли Сицилия полностью арабизирована, или всё-таки там оставалось романское население и так далее.

32:39

10. Критерии различения: самостоятельность и структурное своеобразие (итальянские примеры)

Спикер C32:39

И тогда, что же у нас остается для критериев? Самостоятельность, формирование. Она вот разная. Вот мы дошли вот до этой деревни. Вот у нас тут так и было. Да? Дальше. Структурное своеобразие. Как-то принято считать, что диалекты одного языка различаются меньше, чем разные языки. Но с этой точки зрения, скажем, пьемонтский, который в Италии именуют диалектом, пожалуй, всё-таки больше похож на французский. Я в своё время, особенно такой вот, как говорят, пеймонтези стрэйт, то узкий пеймонский, то ещё чистый. Я в своё время делала такой преподавательский эксперимент. Я давала текст на пеймонском студентам, которые знали итальянский, но не знали французского, и студентам, которые знали французский, но не знали итальянского. Ну, студент, он, конечно, на то и студент, чтобы мало чего понимать. Но, тем не менее, пожалуй, французам в некоторых случаях удалось больше, потому что, понимаете, когда вы видите глагол «пюре», вы как-то скорее увидите в нём французское «пюре», а не итальянское «пьянчере». Когда вы видите «травае», это такие «травае». Но не будем забывать, что это ещё и «трабахар», «трабальяр» и так далее, а не «лаворары» и тому подобное.

Так что, вы знаете, да, тут, конечно, считается былка в своё время. Это давно, сейчас как-то нет уже такой традиции всё посчитать и тому подобное, но всё-таки порядок, например, по составу глагольной системы. Те варианты, которые включаются в ретро-романский или руманжеский Швейцарии, пожалуй, различаются между собой больше, чем португальский и испанский. Потому что там в ретро-романском в одних есть кондиционал, в других кондиционал так не сформировался, ограниченный конъюнктив и тому подобное.

С этой точки зрения довольно сложно говорить, потому что итальянский, то, что называется диалектом Италии, взаимонепонимаемы в чистой форме, если брать север и юг, допустим, и так далее, или центр и север и тому подобное. С точки зрения происхождения, ну вот я уже сказала, да, они объединены, например, в Италии, но они объединены под крышей общей итальянской литературной нормы, то есть тоже у нас не получается. Очень часто говорят, что диалект — это язык, на котором нельзя написать учебник физики и тому подобное. Но вы сами понимаете, что существует масса языков, на которых и близко нет не только учебника физики, но и письменности как таковой. И это не отнимает у них статус языка.

А с другой стороны, если взять венецианский, например, диалект, не венецкий. Венецк – это область, а Венеция – это столица этой области. Так вот, венецианские, вот. Там процветающая литература. Была во всяком случае, да и сейчас она ещё в какой-то степени есть. Некоторые памятники венецианской литературы вошли в Золотой фонд итальянской литературы. Кто знает Карла Гольдони, знаменитого драматурга, который писал и по-итальянски, и по-венециански, и смешанно, и так далее, и того подобное. На венецианский переходило, например, в XVIII-XVIII веках состоятельные и более-менее образованные горожане в Риуле, в Падуе и так далее, и так далее... а это то, что сейчас называется диалектом.

И уж точно, когда говорят, что диалект — это такой язык, который не может иметь носителей, который не может иметь флот. Да, венецианцы на своём держали, так сказать, в страхе всю восточную часть этого самого Средиземного моря, и именно венецианцы на своих кораблях доставляли крестоносцев к месту сражения и получали за это немалые деньги. Так что всё это довольно... Вот в Италии сложилось так, что тосканский в его литературной форме получил статус, точнее, стал именоваться языком. Остальные итальянские наречия, которые благополучно до XVI века именовались «вольгари», от слова «вольгары», то есть язык народа в противовес латыни, стали именоваться диалектом.

И чем сами носители часто противостояли этому, и противостоят до сих пор. И поэтому вы увидите и лингва сицилиана, и сицилийский язык, и это совершенно... Мне, например, в Пьемонте радостно сказали, а вот мы протащили в региональный закон, который о защите, развитии лингвистического достояния традиционного, пьемонтский язык, лингва пьемонтези. Но вообще-то это прекрасно, по-итальянски, пьемонтеза, это никому ничего не мешает. Вот. Так что по всем, понимаете, вот определить, что это, сказать сложно.

37:51

11. Окситанский и гасконский: исторический статус и научные споры

Спикер C37:51

Вот когда мы... Добавлю ещё одну вещь, я немножко поговорю по-итальянски, это не значит, что ситуация обстоит иначе в других частях. Вот та же Гасконь. Как известно, вот наша энциклопедия «Языки мира» задумывалась очень давно, когда я, наверное, была ещё и студенткой, но уже тогда, говорят, каким-то образом сделали препринт для служебного пользования со списком тех статей, которые предполагалось делать в романских языках, и там «Газконский» стал как отдельная статья, и каким-то образом это попало... А, может быть, специально послали к тому времени на юг Франции, видимо, в институтах ситанских исследований, окситанские общие номинования, значит, языков юга Франции, на речи юга Франции.

И оттуда пришло сердитое письмо. Я его сама не видела, это со слов покойного Бориса Петровича Нарумова, моего более старшего коллеги. Как же вы можете писать гасконский как отдельный, вы предлагаете писать гасконский как отдельный язык, при том, что он входит в замечательную окситанскую общность, ну вот как её вариант, диалект, разновидность, варьетава, хитейха, что хотите. Мы вполне справедливо написали, что поскольку у нас как бы типологическое издание, нас очень интересует структурное своеобразие гасконского, которое действительно очень заметно. И на этом основании мы его и будем писать отдельно.

Но я бы добавила и массу других. В конце концов, гасконский имел официальный статус. Это был официальный язык королевства Наварры, которое до 1620 года было отдельно. И известный Генрих IV, который в Париже стоит мессы, когда писал официальные письма, он же был король Франции. Наварры туда, в Гасконь. Эти официальные письма писались на гасконском. Есть прекрасный перевод. Матушка его заказала. Перевод Библии на гасконский язык. Много что можно по этому поводу говорить.

А с другой стороны, сторонники окситанского единства, которые сейчас видят, и это совершенно справедливо, что когда-то провансальский язык трубадора сейчас представляет собой конгломерат разных вариантов, исходит из того, что ну добавим сюда еще один вариант, богаче будет, не помешает, понимаете. Вот таким образом.

39:56

12. Сардинские языки: субстрат, островная изоляция и внутренняя вариативность

Спикер C39:56

А с третьей стороны, я могу продолжать ещё эту тему, если она ещё не надоела, мы имеем, например, совершенно уникальные ситуации, ну вот у нас в Сардинии, где ко всем нашим проблемам, а точнее не проблем, а к нашим познаниям, вот этот самый субстрат нурагической культуры Сардинии и так далее и тому подобное. Добавляется фактор, который итальянцы называют insularità, а французы insularité, островной характер. Но остров Сардиния, хотя и был островом, продолжал оставаться связанным с севером. Вот с генуэзцами, потом он с Тосканой, с Пизой и так далее. А потом там ещё Корсика, он же отделён только Корсикой.

Что мы имеем в результате? Сардинский представляет собой сейчас объединение нескольких языковых традиций, из которых в литературном плане главные две – Логудорезе, Логудорскина, север Сардинии и более южной, более западной – Компиданезе, Компиданский. Но что интересно, на крайнем севере Сардинии находятся два языковых образования, которые никто не хочет присоединять. Как у нас говорят диалекты в языках, что ли? Галлурезе – это Галлура и Сассерезе, сассерский. Галлура, Галлурезе, скорее всего, это выселявшиеся с Корсики, ну, в том числе считается, что массу, говорят, 16-17 век, там чума была и так далее, корсиканцы, которые, прибыв в Сардинию, своим вот корсиканским уже наречием сильно изменили, что это вроде какой-то изменившийся вариант корсиканского, так, галурский.

А соссореза ещё лучше. Это изменившиеся вроде Логудорский, под влиянием многолетнего со средних веков связи с Генуэзским, с Генуей. Генуэ – это столица Лигурии, это очень специфический лигурский диалект. Генуэзский сейчас, на самом деле, это не просто городской, это центральный лигурский, вся центральная Лигурия на своей субстратной основе Лигуры. Ну, какой привести пример? Ну, плюс латинская, пью итальянская, плю и французская, шу генуэзская. Он и на курсику повлиял, например, на слово senior, senior, seniorem, дало в генуэзском.

Шо, и вот получается, что владелец, властелины Корсики, там именовались они, правители Корсики, в Сартихне получается Ужо. Вот. Или Синьоре. Вот такой генуэзско-сардинско-генуэзский гибрид.

И вроде как, особенно сейчас, когда сардинцы выработали некую общую норму, лимбосардокоммун, искусственную, которую они пытаются как бы, ну, не даже насадить, а как-то привить, понимаете. Им вот не нужно, чтобы были такие варианты, которые уж никак в эту норму не вписываются.

И вот у нас... живут такие два соссорезы и галлурезы, которые, скажем так, недостаточно мощные, чтобы претендовать на звание языка, ну, претендовать чисто идеологически, понимаете? Вот. И слишком специфичные, чтобы сардинцы захотели включить их в сардинскую общность, тех, кто занимается рефлексией, так сказать, и работая на сардинском. Вот они такие.

Вот где это язык или нет? В любом случае, повторюсь, что все-таки диалекты Италии в другой стране бы назывались языками. Не повезло.

Спикер A43:54

Аргумент с флотом хорошо укладывается как раз таки, как будто бы работает. Венеция потеряла флот, ну, мы язык тогда тоже у вас берем. Вы больше не говорите на собственном языке, раз флота нет.

44:09

13. Иберийский полуостров: испанский, португальский, галисийский и сопутствующие вариации

Спикер A44:09

А вот про Испанию и Португалию еще можем? Что получило ярлык испанского языка, а что получило ярлык португальского языка?

Спикер C44:15

Так, я в меньшей степени иберароманист, чем галароманист и италароманист, но все-таки определенное представление об этой ситуации имею. Сами понимаете, что ситуация на Пиренейском полуострове является классическим образцом нелинейного развития романского наречия в силу того, что с 8 века началось распространение мусульманской арабской культуры по Пиренейскому полуострову, и практически как только оно более или менее оформилось, начался и обратный процесс реконкисты.

И с языковой точки зрения это привело к тому, что романские языки на территории, так говорят, Эль-Андалус, вот арабского, особенно южной части, существенно уменьшились с точки зрения количества носителей. Очевидно, уменьшились с точки зрения, очевидно, изменились с точки зрения каких-то качественных характеристик этих романских языков, но нельзя сказать, что они остались, потому что мусарабы, то есть носители романского наречия и часто христианской религии, оставались и жили на территориях, и есть памятники мусарабские, хотя отдельные и так далее и тому подобное.

С другой стороны, эта ситуация привела к тому, что, вот, например, север Испании, пока мы говорим в рамках современной Испании, допустим, Астурия, столица Овьедо, остается и оставался зоной распространения так называемого астурийского, что бы это ни было, которые, вот, местное наречие по ряду характеристик, конечно, противопоставлено кастильскому. Оно именно на основе кастильской, это гораздо южнее, на основе кастильской диалектной, и построен современный испанский язык.

И тогда, ну, когда стали на это обращать внимание исследователи, пока это были средние века, вот оно благополучно, так сказать, и там и существовало. Вот, а когда стали обращать в 20 веке на это внимание, то возникла вполне справедливая мысль. А с какой стати мы будем считать астурийский диалектом испанского? Сторонники астурийского справедливо говорят, ну, мы-то не были арабизированы. Ну, где-то там по кромкам, ну, до нас арабы не дошли. И, соответственно, это уж давайте вы будете считаться нашим диалектом.

Ну, это тоже не так, не совсем так, но так или иначе, как видим, реконкиста сильно изменила ситуацию. Наверное, справедливо сейчас считать. Пошло движение. Оно уже давно пошло. Вот мы написали здесь астурийский как отдельный язык. Но так или иначе, генетически такого правильного выведения из испанского в астурийское не получается никак, равным образом из астурийского и испанского.

В какой-то степени это касается и области португальского языка. Так называемое португальское графство очень рано сформировалось где-то уже к XI веку как отдельное, так что государственность там была. Эта государственность в период формирования португальского королевства не затронула крайний север, а именно северо-западный район Галисии, где сейчас находится галисийский язык, который также с генетической точки зрения трудно считать диалектом португальского, поскольку Галисия как раз и не была арабизирована.

И, соответственно, можно говорить о том, что это не значит, что в Португалии там не было романских языков, но, в принципе, галисийцы справедливо говорят, это, наверное, скорее мы сохранили гораздо лучше, чем вы, и так далее. Дальше. Зона распространения португальского в Португалии отнюдь не ограничивается. И понимаете, что получается? Что португальские характеристики заходят и на территорию Испании.

И в результате там, например, сейчас выделяется отдельное такое образование, которое скромно именуется афала. Но «фала» — это всего-навсего язык. Латинское «fabulare» дало «falar» в португальском, но «hablar» в испанском, и «afala» или «afala de xalima» — это вот те наречия на территории Испании, которые, в общем-то, продолжают лингвистические характеристики португальского.

С другой стороны, да, они развиваются под крышей испанского, и тот же галисийский, например, с точки зрения фонетики, сейчас гораздо ближе к испанскому, чем к португальскому. А специфическая португальская фонетика — это один из таких, знаете, марок идентичности, галисийской идентичности именно португальцев, понимаете? Так что, ну да, разделились.

С другой стороны, астуральонские говоры Испании заходят в Португалию, и португальцы долгое время считались едва ли не единственной моноязычной романской страной, а теперь у них есть Мирандес. Вот, так сказать, свой отдельный язык, который, да, такой вот португальский вариант соседских испанских говоров. Хотя он описан был еще лет десять с Хрюнселушем, классиком португальской лингвистики, но тогда все, ну, есть он и есть.

А теперь он у нас есть, и уже мы его в законодательство включили, и так далее, и тому подобное. Вот что это? Языки, диалекты или так далее. Могу привести еще другие примеры, но, как видим, это все очень условно. И я еще не затронула Балкан, Романию, где ситуация еще интереснее.

49:38

14. Балкано-романская общность и диалекты Южной Италии

Спикер A49:38

У нас был выпуск, посвященный славянским диалектам на Балканах. В первом сезоне это был Глеб Пилипенко и Мария Есинская. Может быть, действительно, коротко рассказать о том, как это с романской стороны.

Спикер C49:53

Как с романской стороны. Да, я вот слышала действительно доклад тоже Есинской интересный. Начну с того, что балкано-романская языковая общность всегда воспринимается как нечто особое. Но степень этой особенности, как мне кажется, точнее, толкования её, зачастую выглядит несколько односторонним.

А именно, пока не буду говорить, что туда входит, скажем, некоторые характеристики румынского языка со времён классика балканского языкознания, вот Санфорд ещё, рассматриваются как балканизмы, как наследие, так сказать, Балканского языкового союза. И это безусловно так, но с другой стороны, между прочим, они прекрасно обнаруживаются в диалектах Южной Италии.

У нас есть такая романская поговорка, что нет ничего в романском мире, чего нельзя было бы найти на Апеннинском полуострове. Это не совсем так, потому что постпозитивный румынский артикль определенный «луб», «волк», «волк» с артиклем «луб», «пул». Такого всё-таки у нас не обнаруживается.

51:02

15. Грамматические особенности романских говоров и южно-дунайские наречия

Спикер C51:02

Но другие, например, что перечисляют? Ограниченные сферы использования инфинитива. Когда даже при совпадении субъекта инфинитива и субъект глагола в личной форме, инфитив не используется, а используется реальное наклонение, условно говоря, конъюнктивное. Не буду приводить примеры, скажу по-русски. Я хочу отдохнуть, я хочу, чтобы я отдохнул. Вот это румынский, то же самое. Сицилия, Калабрия, так называемые диалекты итальянские, диалекты Крайнего Юга.

Что ещё? Постпозиции некоторых детерминативов, ну, например, посессивов. Да, Таттл Мео, мой отец, по-румынски, да, это есть в Балканском Дезексалом Союзе, но до сих пор, особенно с именами родства, а исторически с другими именами, Фрате То, Матре Ма и тому подобное, вся Южная Италия.

И кое-какие еще другие примеры, которые традиционно считаются синтетической, едино-синтетической формы будущего, которая, ну, по-итальянски, «андро» – «я пойду», да, «vero» и французское «j'irai», и тому подобное, и тому подобное. Когда имеется, ну, это неудивительно, имеется только сложное будущее, причём часто с глаголами, это вот совпадение с румынским, с глаголами «желание», то есть «я хочу петь».

Соответственно, это значит, я запою, я буду петь, и то же самое, скажем, на Сицилии, в Вагандар, это совершенно нормальная сицилийская форма, там практически не используется. То есть вот есть такая ситуация, как второе для меня, например. Кажется, что как бы мы ни трактовали вот эти особенности на юге Италии, иногда упоминают высокий уровень эллинизации влияния греческого.

Да, магна Греция охватывала юг Италии и так далее и тому подобное, но они, как видим, совпадают. А что касается состава современной балкано-романской общности, то она распадается у нас на румынский. Я не буду затрагивать проблему румынского и молдавского. Это проблема, скорее, политическая.

Не скажу, что она лишена оснований, потому что можно, в конце концов, говорить о молдавском варианте румынского языка. Да, я, когда пыталась тут у нас случайно забречем. К нам на дачу продавец фруктов на фургончике, он был молдаванин, и я решила с ним поговорить по-румынски. Он, послушав два слова, мне сказал: «это румынский, это не молдавский». Я сказала: «да, это румынский». Так что различия, конечно, есть.

А рассматривая румынский, я не могу не упомянуть так называемые Южно-Дунайские наречия, поскольку, как вы сами знаете, Румыния вообще-то даже не на Балканском полуострове, она севернее. Вот она и граница идёт по Дуною, а дальше там у нас получается и Греция, и Болгария, и Албания, если брать так вот дальше Балканы, где выделяется три наречия, а именно Арумынский, Мегленорумынский и Истрарумынский.

Носители этих наречий сейчас очень немногочисленные, разбросанные, скорее, можно говорить, скажем так, разных вариантам по деревням. И, собственно, к вопросу упирается следующее. Румынское языкознание, под которым я имею в виду языкознание Румынии, категорически считает их диалектами некого общего дако-румынского языка, которые как бы распались под изолированным влиянием, под общей изоляцией, под влиянием различных других языков и так далее.

54:57

16. Ассимиляция и славянское влияние на румынские диалекты

Спикер C54:57

Ассимиляция, потому что там действительно ассимиляция огромная. И количество носителей иногда с каком-то румынским, некоторые считают, что-то не миллион, это те люди, у которых... Вот фамилия у него вроде напоминает румынскую. Вот, и так далее. И то вроде напоминает... Ну, а когда речь идет о говорящих, ну, хорошо, вот, по поводу истра румынского, ну, 500, ну, 600, ну, дотянем до 700, и так далее, и тому подобное.

Так вот, если постулируя некую дакорумынскую общность, и языкознание Румынии рассматривает их как вот ответвление общего ствола, то в некоторых случаях, вот, они рассматриваются как отдельные. Опять же, как у нас принято, отдельные формы вот этой восточной балкано-романской, балканырской латыни, которые развивались более-менее самостоятельно и тому подобное.

Сейчас сказать трудно. Во всяком случае, когда вот румыны увидели наши... Тут опять же, опять я отсылаю к языкам мира. Когда они увидели, что там отдельно описаны... Пусть они и описаны по схеме, знаете, язык через слэш-диалект, но отдельно описаны о румынском, вот Борис Петрович Меглену румынский и Истру румынский, они были очень обижены и сказали: "Ну как же так?"

Ну, мы попытались все-таки сказать, но очень хотелось их, ну, специфично, структурно показать. А она очень велика, потому что, если будет задан еще вопрос про языковые контакты, я вам скажу, что там такие контакты, которые настолько... Вот вопрос, а, собственно, вы уже задали про славян, да? Вот вы задали вопрос про славян. Да. Конечно, эти романские наречия равным образом и единственный вымерший романский язык, далматинский, о котором тоже было бы интересно сказать, находились и под влиянием славянских языков, и в славянском окружении, что очень важно, даже сложившись, как эти языки.

К чему это привело? Что, например, считается, что Истра-Румынский частично заимствовал из славянских языков категорию вида. Ну, как вам сказать, не то, что заимствую. Вот, как известно, вот как показатели грамматически оформлены специальными каким-то способами, категория видов в романских языках отсутствует. И староумынский. Есть, ну, он есть. Мынка. Ну, это маникары, манджары и тому подобное.

А как вам нравится глагол в третьем лице на мынка? Наелся он. Понимаете? Талья резать, по талья порезать и так далее. Ну, говорят, что это уже речь идет о какой-то гибридной форме. Она существует, понимаете, эта гибридная форма. Существует. И в результате отмечают еще одно явление – это сокращение сферы действия имперфекта. Потому что имперфект часто указывает на незаконченность действия, грубо говоря, и в какой-то степени при переводе переводится несовершенным видом и так далее.

А если у нас заимствованы славянские приставки, то у нас получается вот такая интересная вещь. Или еще один пример. В романских языках, как известно, существует согласование времен, то есть времена имеют абсолютное и относительное значение, и, скажем, для выражения настоящего в плане прошедшего используется форма имперфекта, для выражения будущего в плане прошедшего используется или кондиционал настоящего времени, или в итальянском языке кондиционал прошедшего времени и так далее и тому подобное.

Так вот, единственный язык, где из крупных, во всяком случае, не оформилось, ну, вот тут я видела разные, не жёстко оформилось, нарушается, не работает в согласовании времён, это румынский. И во многих случаях многие исследователи считают это влиянием славянских языков. Это мы можем так сказать: "Я не знал, что он болеет и прекрасно себя чувствуем", так? И так далее, влиянием славянских языков.

59:13

17. Триест и примеры славянских заимствований и морфологических влияний

Спикер C59:13

И что интересно, это частично подтверждается материалом другого времени и другого ареала. Есть на востоке Италии город Триест, вы о нём слышали, на границе, слой до 1954 года его всё делили, это была подмандатная территория ООН, Италия, но всё-таки это город итальянский, а я бы сказала, что это такой, знаете, был космополитично австро-венгерский город, и про Триест там ещё и с диалектом происходило, они по существу потеряли свой, это долгая история, но в современном триестинском диалекте.

А он живой, кстати, потому что считается. Но он, правда, сейчас такой несколько размытый, но всё-таки он живой. Также не работает согласование времен. А если вспомнить, что значительную часть населения в приездах составляют итальянские славянцы, и еще больше их в окружающей Триесте, так называемой Карсо-Триестино, то мы увидим, что опять рядом славяне, и опять ослабленное согласование времен.

Конечно, и в румынском масса этих славянских заимств, и в триестинском тоже есть славянские заимствования лексические. И не только лексические, но и морфологические. Скажем, румынский счёт, вот одиннадцать. Ун спре зече. Зече – это десять, с полуатаризации румынской децим. Ну, ну, это вот. А вот спре – это латинское "супер". На. Один. На. И так далее. Морфология-то. Узнаёте? Вот морфологический состав у нас какой здесь.

Ну, правда, только вот на кусочки дальше пойдёт. Нормальная наша, романская и так далее, и тому подобное. Но нигде больше нету. Ну, кроме того, что касается, не будем уже говорить, что румыны православные. Соответственно, первый румынский текст, 1521 год, письмо бояре на Ньякшу. А до этого там, где была латынь, был церковный славянский. И отсюда, понимаете, они ходят не на мессу, а "ля служба". И служит её не пресвитер, а поп. Вот, и тому подобное, и можно и дальше прослушать, и глаголы типа "ачити" читать, "аюби" любить.

Там ещё очень интересны, конечно, семантические изменения, потому что "мындра" — это "гордый и красивый", а вот "синемудрый", который он, в общем-то, вполне себе продолжает, потому что, видите, там румыны пишут "а" под цирконфлексом в этой мындре, чтобы было понятно, что была какая-то мандра и тому подобное, и так далее.

Спикер B61:55

Интересно, что в этом слове был носовой у славян, а этот самый о-носовой, который мы оттуда получили.

Спикер C62:02

И получился о, мудрый, совершенно верно. Это, кстати, в других тоже. У нас угол, анголо, так сказать, и тому подобное. Это уже итальянское. Но, пожалуй, самый, вот сейчас я на эту тему закончу. Интересно, что славяне заслонили историю румын. Я вот видела карту у нас в славянских языках, где-то это славянские языки в период, вот вы мне уточните, до средневековья, как раз ранее средневековье, распространение славянских языков вот по территории, туда на Балканы и так далее. И вот я смотрю на территорию, соответственно, современный Румынск, я там вообще не вижу румын, она вся славянами закрашена. Знаете, я говорю, а румыны где? Ну, где-то, и так далее.

62:50

18. Далматинский язык и его история в Дубровнике

Спикер C62:50

И, как сказал один мой хороший очень специалист по румынскому языку, профессор Лоренцо Ренци, итальянец, один из немногих итальянцев, который хорошо говорит по-румынски, сказал: "Ну, не должно их там быть. Не должно." А у них есть. Потому что нету фактически в раннем Средневековье каких-то... Вот есть, да, вот Мадьяры пришли, вот пришли, и так далее...

И если у меня ещё есть время, мне всё-таки хотелось бы сказать о вымершем романском языке, о долматинском и о его связях со славянскими языками. Дело в том, что долматинский язык был распространён на восточном побережье Адриатики и на островах, то есть это территория, соответствующая по большей части современной Хорватии, может быть, Словении, а также, очевидно, и некоторым прилегающим регионам Албании.

О Далматинском известно, что итальянский исследователь Бартоли записал последнего живого носителя. В начале 1904 года вышла книга, выросшего в семье рыбаков Антонио Удину, Туона Удайна, и вот со слов этого человека, которому на рубеже 19-20 веков было уже около 60 лет, и были записаны последние данные о далматинском языке. Но далматинский гораздо древнее. В принципе, далматинский представляет собой опять же развитие народной латыни, которая была принесена вот туда, на восточный побережье Адриатики, и носители, причем в некоторых случаях носители, которые знали свою историю едва ли не с поздней Римской империи, то есть в том, что касается Дубровника, это вот один из городов ныне в Хорватии, который был центром этой Далматинской речи, вот они как бы знали свою историю, знали свой язык, продолжая на нём говорить. Ну и также на островах.

Иногда говорят, что Далматинский — это не один язык, это действительно общее название для разных наречий, которые были вот в этих разных точках этого восточного кусочка славянского мира. Дальше мне бы хотелось говорить больше о Дубровнике, потому что я лучше знаю ситуацию. Появились славяне вот в восьмом, девятом веке и постепенно обживали Адриатическое побережье, и, как считается, исходно там образовались определенные вот славянские такие государственные некие образования, но на территории, прилегающей к Дубровнику и в самом Дубровнике, исходно славянские языки продолжали оставаться языками крестьянскими, языками простонародья и так далее, и так далее.

Ситуация стала меняться, но менялась она весьма своеобразно, потому что Дубровник сначала находился под властью Венеции, потом, вот расцвет Дубровника XIV-XV век стал самостоятельной аристократической республикой. Это было такое государство. Мы знаем городов-государств в Италии довольно много, и сама Венеция таковой была. Но, конечно, власть распространялась не только на городские стены, но и дальше, в котором существовала жесткая сословная структура. И как бы аристократия продолжала говорить на своём вот этом самом романском языке.

Удивительное дело, что Далматинский, во всяком случае в Дубровнике, умер не так, как обычно умирают языки, когда они остаются в среде, допустим, отдалённой, деревенской, лиц старшего поколения, лиц с низким уровнем образования. Сфера Далматинского под давлением славянских языков, распространённых, во всяком случае, в Дубровнике вокруг, которые всё укреплялись и укреплялись, сужалась и сужалась до языка, поддерживаемого этими аристократическими семьями, которые свою родословную вели вот чуть ли не от древних римлян. Иногда они не вели, но её придумывали. Межсословные браки были запрещены или не поощрялись. Приходилось, потому что, в конце концов, женились на славянских женщинах. Потому что надо было на ком-то жениться.

Далее. В Совете, собственно, правительство, скажем так, Дубровницкой республики, заседали только аристократы. Пополаны туда не допускались. И заседания велись только на далматинском. 14-й, начало 15 века. При этом он постепенно вырождался, и приходилось принимать специальные постановления. Мы не знаем и не слышим, и не видим этих заседаний, потому что записывалось всё на латыни. В результате, вот как бы язык аристографической верхушки, а сведения о нём у нас есть только от некоторых итальянцев, Филиппо де Берсис, который записал, что вот есть у них такой язык, на котором и написал некоторые слова, что это вот романский, но не такой, как у нас.

Вживую, в конце концов, использовались славянские языки, как бы вытесняя постепенно вот, и очень успешно. Использовался в качестве языка, поскольку Дубровник – это был такой порт, понимаете, город, в котором были кого там только не было. Использовался венецианский как язык такого общения, причём считается, что большая часть населения Дубровника и окрестностей имела родным языком уже славянский. Вот, и владела венецианским. Любому торговцу это было необходимо. 14-15 век и так далее.

И вот постепенно всё тоньше и тоньше становилась линия вот этого далматинского. Пока не угасла совсем. Оставалась на островах, но уже, как я уже сказала, как рыбацкое наличие, в несколько иной, как считается, так называемой бельёцкой далматинской форме. А не в Дубровнике. Кстати, никогда он не назывался далматинским носителем. Называли его не так. Вот, назывался он по месту, то есть вот остров Кырк, остров Велья, Вельёцки, или Дубровник имел ещё романское номинование Рагуза, чаще всего назывался Линьго Рагузана или Рагузина, и так далее, и тому подобное. Вот такой вот у нас был язык, который был вычислен славянским.

69:32

19. Контакты романских языков с германскими: двуязычие и письменность

Спикер A69:32

Под конец нашего выпуска очень не хочется, во-первых, завершать выпуск, во-вторых, уходить из этого Балканского региона. Но я попробую вернуться немножко опять в Западную Европу.

И вы занимались в том числе нидерландским языком и, видимо, контактами. То есть я спрошу... Мой вопрос не о нидерландском языке, а о том, как работали вот эти контакты с германскими языками и к чему они привели в романских наречиях.

Спикер C70:00

Нет, ну, я нидерландским языком как бы не занималась, хотя, в общем, прочитать я могу, спасибо, так сказать, немецкому и всё-таки тому, что в нидерландском довольно много французских заимствований и так далее и тому подобное.

Просто меня заинтересовала проблема действительно разнообразных контактов с германскими языками. Тут мы выходим на почти... на мало пока затронутую тему, хотя нет, она... в определённых аспектах я её и затрагивала. Влияние языковых контактов, которое, конечно, не только для формирования романских языков, но и для их развития огромное.

И что касается, например, контактов с германскими языками, могу привести такой пример, что первый литературный текст, и один из первых текстов, в принципе, на французском, первый литературный текст на французском, так называемая «Секвенция» или «Кантилена» о святой Евлалии, такой паралитургический текст, который представляет собой пересказ латинского вот же тейного такого текста этой святой Евлалии, написан на границе романского и германского мира.

И в одной из рукописей, которая имеет монастырское происхождение. Вот что интересно, тот же самый писец, почерк тот же самый, на одной странице написал, в принципе, это такой кодекс религиозного содержания, а в конце у него вот есть, на одной странице записано «Кантильеново святой Евлалий» на французском, это середина, конец девятого века.

А на другой странице тот же самый писец написал «Панигирик» одному из германских королей, язык, который он сам определил, как «Lingua Teutonica». То есть писал человек, видимо, двуязычный. Или, по крайней мере, знавший. Или, соответственно, это был такой двуязычный монастырь.

Вот смотрите. Романские языки с трудом, это особая тема, пробивались в сферу письменную, потому что латынь. Но германские языки при более ограниченном количестве текстов гораздо лучше чувствовали себя в письменной сфере, потому что они никак не могли воспринимать латынь как вариант собственного языка.

А романцы, особенно итальянцы, очень долго это делали, понимаете? И я представляю себе, что вот тот писец, который писал, и вот в том монастыре ситуация была такая. Но если на германском я пишу, вот как говорю я или как говорят мои, так сказать, братья, да, то так я и на романском напишу так, как мы говорим.

Вот, пожалуйста. Я могу привести и другие примеры. Я всегда говорю, что я не могу сказать, что германские языки научили романские языки их письменной формы. Нет. Но подтолкнули. Да, не будем забывать, что первую память экстрасбургские клятвы французские содержат также в латинском тексте, французскую клятву и германскую клятву.

При этом интересно, что короли, соответственно, внуки Карла Великого, клялись перекрёстно. То есть тот, кто владел преимущественно, скажем так, романоязычной территории, клялся на германском языке, а тот, кто владел преимущественно германоязычной территории, клялся на романском языке.

73:11

20. Бургундия и нидерландские языковые контакты

Спикер C73:11

А войска клялись каждые на своём языке. Так что тоже помогли, как видите. А меня потянуло на нидерландский, вот почему. Потому что, понимаете, Франция — страна, которая рано оказалась централизованной, где рано сформировалась королевская власть, и, соответственно, довольно рано проявился и языковой авторитет Парижа.

Тем не менее, ведь существовали крупные феодальные образования, которые себя противоставляли Парижу, и, в частности, там было так называемое герцогство Бургундское, которое включало в себя, у него очень сложная история династического образования, как там, приданные приносили земли, допередовали и так далее.

Оно включало в себя и нидерландоязычные земли, и романоязычные земли. И мне просто интересовало, как вот там языки соотносились. И, конечно, получалось так, что французский язык, в бургундской литературе, бургундская, я имею в виду чисто династически и политически, занимал главенствующую позицию, и некоторые авторы, о которых мы знаем, что они были в нидерландском происхождении совершенно точно, но писали они по-французски и так далее, тут я уже не буду углубляться.

А с другой стороны, эти контакты приводили к тому, что во французском языке довольно много нидерландских заимствований, и сама структура этих заимствований показывает, что они шли устным путем, то есть живые контакты были. Это совершенно верно.

Сейчас я уже не буду как-то приводить, надо точно, чтобы не сбиваться, привести какие-то нидерландские примеры, но скажу, что вот в этой части там до сих пор довольно сложно, потому что есть ведь во Франции фламандское население, правда, скорее, со стороны Бельгии там, вот.

Но в этом герцогстве бургундском вот это вот соотношение языка династии, реального языка населения, политического выбора, потому что французскоязычным принцам в некоторых случаях приходилось просто нидерландский учить. Понимаете? Нам это довольно интересно.

75:31

21. Любимые уголки романского мира: Тоскана, Луара и Галисия

Спикер B75:31

Елена Игоревна, любимый уголок романского мира, где хочется побывать чаще?

Спикер C75:38

Мне хочется, во-первых, побывать там, где я еще не была. Я не была на Сардинии.

С другой стороны, куда хочется вернуться, это, безусловно, Тоскана. Это итальянская Тоскана во всём её разнообразии. Пиза была злейшим врагом Флоренции, вот, когда Сиена пыталась как-то проскользнуть между, так сказать, Струйкой и так далее, и тому подобное, и, соответственно, во всём разнообразии пейзажей, потому что нельзя перепутать, скажем, Южно-Тосканскую Вольтерру с её такими жёлто-оранжевыми холмами, где они особенно срез.

Одно из самых красивых зданий, которое я видела в районе Вольтерры, когда я ехала, это взгляд со стороны на большую тюрьму. Она до такой степени великолепно вписана с точки зрения архитектуры и вот, ну, поскольку её нельзя было прямо в городе, и с точки зрения вот этого вот холмы, ну, вот Тоскана.

И второе, тут я не буду оригинальной, это Центральная Франция, это называется Le Jardin de France, как говорил Рабле, это Турень и Pays-de-Loire, вот, земли Луары. Хотя, конечно, вроде как считается, что нет ничего более туристического, чем замки Луары Королевские, но... Даже те города, которые отчасти обойдены вниманием, они совершенные, необыкновенные. Не знаю, Сомюр, Монсоро.

Я когда-то прошла по заповеднику вдоль Луары из центра Сомюра, долго шла в городок Монсоро. Может, помнит кто графиню Монсоро, Дюма. Вот это Франция. Вот, наверное, вот эти вот точки. А ещё я очень люблю Галисию. Всё.

77:38

22. Jardin de France и перевод «Божественной комедии» Данте

Спикер A77:38

Jardin de France, сад Франции, латинская поляна. Вот вы знаете, мы начинали этот выпуск с вопроса Игоря Игоревича о том, стоит ли ему исследовать латынь. Нет, ну то есть о том, стоит ли исследовать уже хорошо документированный ландшафт лингвистический.

И мы получили такой ответ на этот вопрос, что вы понимаете, когда у нас были гости, рассказывавшие о других языках, там, может быть, они мало документированы, и их, безусловно, стоит изучать, но вот такой степени детализации... Мы достигли здесь, что она совершенно поражает.

Вы можете еще посмотреть вторую часть выпуска с Георгием Старостиным, где он говорит о китайских диалектах. А здесь, представляете, что мы спускаемся еще ниже, еще ниже, и на этой поляне видно каждый ранункулюс, простите, каждый лютик.

Финальный вопрос к вам, Ирина Игоревна. В каком все-таки переводе нужно читать Божественную комедию Данте?

Спикер C78:38

Божественную комедию Данте, на мой взгляд, нужно читать в переводе Лозинского. Хотя хорошо знающий русский язык итальянец, с которым я согласна, указывает, что в переводе Лозинского Данте, как они говорят, поднят на пьедестал. Данте в хорошем смысле слова более возвышен, более, я бы сказала, мраморен, чем по-итальянски.

Данте всегда упрекали за то, что его язык не гнушается просторечием. Можно сказать, даже совсем неприличной лексики. Есть такие вещи, которые я со студентами, в принципе, хочется, но не буду читать у Данте. Он ближе к разговорному итальянскому в некоторых частях своей, в некоторых, повторяю, частях, потому что когда там описывается, например, что Данте видит в аду Магомета, Мухаммеда и Али, которые, как мусульмане, еретики, если с точки зрения Данте, как бы частично рассечены мечом божьим, и вот они оказались, их туловище оказалось из двух частей.

То он употребляет, например, сравнение из языка итальянских ремесленников, что вот если есть у нас бочка, а у неё выбито дно, сняты обручи. И вот, не знаю, как это называется по-русски, вот эти самые гнутые доски, которые бочку образуют, распадаются, но ещё не распались, поскольку один обруч держит. Со всей этой итальянской ремесленной лексикой он описывает вот ад. И в принципе, конечно, это на русском языке столь же ремесленно передать сложно, хотя, конечно, да, там есть.

Так что я вот привыкла к Лозинскому. И сейчас, кстати, закончу, извините, не могу не сказать, что Галина Даниловна Муравьёва, доцент ГГУ, и вот один из лучших наших, я считаю, знатоков итальянского, я у неё училась, она сделала очень большой труд. Она сделала подстрочник ада божественной комедии. Это сделать очень сложно, но вот это необходимо и для преподавания, и в некоторых случаях даже мне, потому что я пытаюсь понять, особенно какое-то многозначное слово у Данте, вот что он всё-таки имел в виду.

Но это отдельный вопрос, это вопрос исторической семантики, которая на материале романских языков тоже очень интересная историческая культурология. Так что я привыкла к Лозинскому.

81:10

23. Заключение эпизода и краткая история

Спикер B81:10

Дорогие друзья, своей жизненный путь пройдя до половины, я оказался в сумрачном лесу. И тут Дмитрий Игревич, Игорь Игревич под руководством Ирины Игревны, через красные Кианти Тосканы до белых минеральных вин Долины Луары добрались до конца эпизода.

Спикер A81:29

Тут редкий случай, когда я должен признать, что лучше я бы не завершил эпизод.

С вами был подкаст «Глагольная группа». Подписывайтесь на нас в Telegram и в Вконтакте. Слушайте нас на Яндекс.Музыке, YouTube Music, Apple Music и где еще только можно.

81:49

24. Поддержка проекта и где нас слушать; представление ведущих

Спикер A81:49

И сейчас мы уже можем предлагать вам даже донатить нам.

Спикер B81:53

Дорогие друзья, да, по ссылке в описании вы можете поддержать наш проект. Так мы будем выходить чуть-чуть чаще и чуть-чуть живее. Меня зовут Игорь Исаев, я лингвист-диалектолог.

Спикер A82:06

Меня зовут Дмитрий Коломацкий. Я лингвист и Python-разработчик. Мы очень благодарим Ирину Игоревну, было совершенно великолепно. И вместе нам предстоит теперь разобрать что-то уж очень много глаголов. И доломатинский, и астурийский, и венецианский как минимум.

82:23

25. Благодарности и прощание

Спикер B82:23

Но с Ириной Игревной справимся. Ирина Игревна божественна.

Спикер C82:31

Спасибо. Спасибо, до свидания.