Нет, вы не так ставите вопрос. Не что за народы были, а какое отражение нашёл язык этих народов в романских языках.
Начну со следующего. Субстрат субстрату рознь. Мы имеем относительно неплохо документированный кельский двухсубстрат, на помощь которому, так сказать, прибегают кельские современные языки. И поэтому с кельским субстратом вот ситуация более или менее, ну как сказать, ясная, потому что есть возможность проверить.
Но, с другой стороны, мы имеем тот субстрат, который, я бы сказала, у нас прежде всего отличается знаком минус. Он не кельтский, допустим, он не италийский, он даже, допустим, нет, русский, так называемый терренский субстрат Корсики и Сардинии. Про него мы знаем только, что он был, что он был не такой. Вот.
Мы имеем, например, квитанский субстрат гасконского, который, видимо, родственен бацкому, но вот здесь важно «видимо», потому что бацки там появлялись и позднее, и так далее. Но в любом случае, что мы видим, что современные границы между романскими наречиями, причем современные, не современные, простите, естественные границы, как раз современные, это, знаете, переехал на поезде из Италии в Испанию, во Францию, оказался, переехала из зоны итальянского в зону французского языка, нет, естественные границы, где обрывается значительное число изоглос, противопоставляется реалы по довольно большому количеству структурных принципов.
В части своей достаточно точно соответствует границам между разными субстратными языками. Это, прежде всего, так называемая известная граница Роспеция-Римини, граница между тосканским и северными диалектами Италии. Потом вернёмся к понятию того, что в Италии называют диалект, которая соответствует границе со стороны Тоскана расселения этрусков, и севернее, там, где сейчас область Эмилия, Румания, это область населения кельтов.
И вот точно, насколько возможно, с одной стороны были этруски, с другой стороны кельты. Как известно, само название Тоскана происходит от второго номинования, принятого в Риме для этрусков – Туски. И, соответственно, Тоскана – это земля этрусков.
Не буду характеризовать это русский язык, поскольку, как я уже сказала, я не специалист в этой области, но является совершенно непреложным фактом, что на фоне северных и южных наречий Италии центральные наречия, а это только тосканские, гораздо лучше сохранили и структуру латинского слова. И, нельзя сказать, латинскую фонетику, но не подвергли резким фонетическим своеобразованием латинский фонетический состав.
И одной из причин вот такого сохранения на латинских структур считают именно этот русский субстрат. Видите ли, мы знаем на примере многих языков и языковых ареалов, что при соприкосновении родственных языков довольно легко создаются смешанные формы, где структура языка, которая соприкасается с этим субстратом, оказывается размыта, будь то фонетически, будь то морфологически и так далее.
В случае с Тосканой, как считается, латинский лёг на этрусский субстрат, не родственный, не итальйский. И этот этрусский субстрат как бы ушёл, да, дав, конечно, некоторые заимствования лексические, но не размыв кардинально структуру народной латыни.
А в дальнейшем вот это лучшее, в том числе отчасти и благодаря русскому субстрату, лучшее сохранность латинской структуры способствовало тому, что сформировавшийся на тосканской основе итальянский уверенно, среди прочих причин, распространялся по всей Италии как литературно-письменный язык с XVI века, поскольку те, кто всё время писал латынью, довольно легко на него могли перейти, понять и научиться.
Теперь, с одной стороны, мы имеем Тосканский, на основе которого Итальянский, а с другой стороны, имеем Эмилианский, вот столица Болония. О том, что разница велика, вот вам элементарный пример. Сохранение слоговой структуры латинского этимона. Тосканский, и, соответственно, итальянский сохраняют практически полностью. Не буду говорить, где есть синкопы, но она вполне общероманская и так далее.
Латинское – hospitale. Итальянское – hospedale. Всё. Болонское – sbdel. Domenica – dmenc. Вестире, как было в латыни вестире, так и осталось вестире. Австи. Там идёт очень своеобразная вторичная либо протеза, либо эпентеза гласного. Вот такая разница.
При этом это действительно вот эта линия Лас-Петца-Рим не важнейшая граница. Второе. Есть у нас Гасконь, юго-западная Франция, которую, если даже никто не знает Гасконь, то все знают, по крайней мере, одного Гасконца Д'Артаньяна. Так вот, очень специфически структурное языковое образование, потом могу рассказать, в чём его специфичность.
Вот пришёл Юлий Цезарь и написал в записках о Галльской войне. Река Гаронна отделяет кельтов от аквитанов. До сих пор по реке Горонье и её притоку Орьежу, дальше немножко это поворачивает на юг, достаточно чётко гасконские говоры противоставляются говорам Лангедока. Таким образом, граница.
Третье, так называемый Месапский порог, который отсекает с Италии хорошо, потому что даже кто не имея карту, все представляют, который отсекает каблук сапога и отсекает, собственно, южные диалекты от диалектов, во т этот полуостров Солента-каблук, диалектов крайнего юга, которые считаются, по крайней мере, на каблуке зоны расселения, вот так называемых мессапов, отдельного вроде и не итальянского народа. Вот, как видите, следы.
Ну а дальше можно говорить и о очень немногочисленных, точнее, понимаете, на уровне гипотез можно добавить очень много что, но всё-таки романская лингвистика старается избегать слишком таких шапо-закидальских гипотез и многоступенчатых реконструкций.
Так вот, с фонетической точки зрения, по крайней мере, совершенно точно, доказуемо влияние кельтского субстрата в переходе латинского «у» долгого «ю», французское «mûr», в противоставлении «mûro», «mûr» и так далее. Причём это то же самое и в галло-романских диалектах, галло-итальянских диалектах Италии.
Итальянцы дразнят, так сказать, таких носителей, а это, по большей части, сейчас уже люди пожилые, которые даже в итальянском произношении оставляют следы собственного диалекта, типа вместо «Аугусто» имя «Аугюсто». Я слышала «Аугюсто». Вот это «у» в «ю» лоббилизованное считается.
Ну, а всё прочее, как не хотелось когда-то тосканцам, вплоть до XIX века, так называя Годжа Тоскана, тосканское придыхание при писателе трусском, когда в интервокальном положении прежде всего «к» переходит в «х» велярное и появляется призвук «п», «ц» и так далее и тому подобное. Но сейчас считается, что нет, это не является показателем именно этого этрусского влияния.
А дальше приходится рассматривать отдельные лексические заимствования, которые через латынь дошли до романских языков из субстрата.