Чехов — «Человек в футляре» — конспект и ключевые идеи (LibriVox)

42:216 speakers
42:04
duration
12
chapters
6
speakers
6
Ideas
Человек в футляреБеликовЧеховпровинциальное обществоLibriVox

Speakers

6
Speaker A20%24 turns
Speaker B4%11 turns
Speaker C59%54 turns
Speaker D11%22 turns
Speaker E1%8 turns
Speaker F5%15 turns

Key ideas

6
  • Главный образ — человек, живущий в «футляре»: замкнутость, боязливость и стремление к защите от мира.
  • Футляр как метафора общественной и личной ограниченности: правила, запреты, ритуалы заменяют живую жизнь.
  • Общество провинции поощряет конформизм и страх, не допускает свободы и спонтанности.
  • Попытка изменить жизнь (сватовство, увлечение Варенькой) разрушена общественным стереотипом и насмешкой.
  • Смех и насмешка (карикатура, реакция Вареньки и жителей) становятся губительным фактором для уязвимого человека.

Key highlights

6
  • Образ Беликова: калоши, зонтик, часы в чехле, лицо «в чехле», постоянный страх «чтобы чего не вышло».
  • Инициатива женитьбы Беликова на Вареньке как коллективная попытка изменить его жизнь.
  • Карикатура «Влюблённый антропос» — ключевой поворотный момент, усиливший переживания Беликова.
  • Конфликт с братом Вареньки (Коваленко) и сценa на лестнице, где Беликов унижен и осмеян.
  • Долгий упадок Беликова, его уход в постель и смерть — финал истории о «человеке в футляре».

Decisions

2
  • Учителя и дамы решили попытаться устроить брак между Беликовым и Варенькой (инициатива сватовства).
  • Под влиянием Беликова были понижены оценки и применены взыскания к Петрову и Егорову (педагогические решения).

Terms

4
Футляр — метафора замкнутости, защитной оболочки, в которую человек прячет себя от внешнего мира.
Циркуляр — официальное уведомление или приказ, здесь символ формальных запретов и правил, которыми руководствуется Беликов.
LibriVox — проект добровольных аудиозаписей произведений из общественного достояния (упомянут в начале как источник записи).
Антропос — греческое слово «человек», употреблённое в тексте как показатель Беликова, скрывающего мысли за учёной речью.

Main content

12 chapters · 42:04
0:00

1. Действующие лица (вступление)

Speaker A0:00

Секция нулевая. Действующие лица рассказа "Человек в футляре" Антона Павловича Чехова.

Эта запись сделана для проекта LibriVox. Все записи LibriVox являются общественным достоянием. Для справок, а также для участия в проекте, пожалуйста, посетите сайт LibriVox dot org.

Рассказчик читает Анна Пономаренко.

Speaker B0:33

Иван Иваныч читает Казбек.

Speaker C0:36

Буркин читает "Товарищ".

Speaker D0:39

Беликов читает Марк Чульский.

Speaker B0:43

Афанасий читает Виктора Шеремета.

Speaker A0:48

Директорша читает Скарбелл.

Speaker E0:51

Варенька читает. Лена Сухая.

Speaker F0:55

Михаил Коваленко читает Вольфганг Басс.

1:11

2. Секция 1 — Знакомство с человеком в футляре (Беликов)

Speaker A1:11

Секция 1. Рассказ о человек-футляре Антона Павловича Чехова. Эта запись сделана для проекта LibriVox. Все записи LibriVox являются общественным достоянием. Для справок, а также для участия в проекте, пожалуйста, посетите сайт LibriVox.org.

На самом краю села Мироносецкого в сарае старосты Прокофия расположились на ночлег запоздавшие охотники. Их было только двое — ветеринарный врач Иван Иваныч и учитель гимназии Гуркин. У Ивана Иваныча была довольно странная двойная фамилия — Чимша Гималайский, которая совершенно не шла ему, и во всей губернии его звали просто по имени-отчеству. Он жил около города, на конском заводе, и теперь приехал на охоту, чтобы подышать чистым воздухом. Учитель же гимназии Буркин каждое лето гостил у графа ФП и в этой местности давно уже был своим человеком.

Не спали. Иван Иваныч, высокий, худощавый старик с длинными усами, сидел снаружи у входа и курил трубку. Его освещала луна. Буркин лежал внутри, на сене, и его не было видно в потемках. Рассказывали разные истории. Между прочим, говорили о том, что жена старосты Мавра, женщина здоровая и не глупая, во всю свою жизнь нигде не была дальше своего родного села, никогда не видела ни города, ни железной дороги, а в последние десять лет все сидела за печью и только по ночам выходила на улицу.

Speaker C3:23

Что же тут удивительного?—

Speaker A3:25

Сказал Буркин.

Speaker C3:27

Людей одиноких по натуре, которые, как рак-отшельник или улитка, стараются уйти в свою скорлупу, на этом свете немало. Быть может, тут явление атовизма. Возвращение к тому времени, когда предок человека не был еще общественным животным и жил одиноко в своей берлоге, а может быть, это просто одна из разновидностей человеческого характера. Кто знает. Я не естественник, и не моё дело касаться подобных вопросов. Я только хочу сказать, что такие люди, как Мавра, явление нередкое.

Да вот, недалеко искать, месяца два назад, умер у нас в городе некий Беликов, учитель греческого языка, мой товарищ. Вы о нём слышали, конечно. Он был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком, и непременно в тёплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, и то и нож у него был в чехольчике.

И лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он все время прятал его в поднятый воротник. Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, а когда садился на извозчик, это приказывал поднимать верх. Одним словом, у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний.

Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, своё отвращение к настоящему он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было. И древние языки, которые он преподавал, были для него в сущности те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительной жизни.

Speaker D5:49

О, как звучен, как прекрасен греческий язык!

Speaker C5:54

Говорил он со сладким выражением и, как бы в доказательство своих слов, прищурив глаз и подняв палец, произносил «Антропос». И мысль свою Беликов тоже старался запрятать в футляр.

Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь. Когда в циркуляре запрещалось ученикам выходить на улицу после девяти часов вечера, или в какой-нибудь статье запрещалась плотская любовь, то это было для него ясно, определенно, запрещено и баста.

В разрешении же и позволении скрывался для него всегда элемент сомнительный, что-то недосказанное и смутное. Когда в городе разрешали драматический кружок или читальню, или чайную, то он покачивал головой и говорил тихо.

Speaker D6:53

Оно, конечно, так-то так. Все это прекрасно, да как бы чего не вышло.

Speaker C7:01

Всякого рода нарушения, уклонения, отступления от правил приводили его в уныние, хотя, казалось бы, какое ему дело? Если кто из товарищей опаздывал на молебен, или доходили слухи о какой-нибудь проказе гимназистов, или видели классную даму поздно вечером с офицером, то он очень волновался и всё говорил, как бы чего ни вышло.

А на педагогических советах он просто угнетал нас своей осторожностью, мнительностью и своими чисто футлярными соображениями насчет того, что вот где в мужской и женской гимназиях молодежь ведет себя дурно, очень шумит в классах. Ах, как бы не дошло до начальства, ах, как бы чего не вышло! И что, если бы из второго класса исключить Петрова, а из четвертого — Егорова, то было бы очень хорошо. И что же?

Своими вздохами, нытьем, своими темными очками на бледном маленьком лице, знаете, маленьком лице, он давил нас всех, и мы уступали, сбавляли Петрову и Егорову бал по поведению, сажали их под арест и, в конце концов, исключали и Петрова, и Егорова.

Было у него странное обыкновение ходить по нашим квартирам. Придёт к учителю, сядет и молчит, и как будто что-то высматривает. Посидит этак молча час-другой и уйдет. Это называлось у него поддерживать доброе отношение с товарищами. И, очевидно, ходил он к нам только потому, что считал своею товарищеской обязанностью.

Мы, учителя, боялись его, и даже директор боялся. Вот поди же! Наши учителя — народ всё мыслящий, глубоко порядочный, воспитанный на Тургеневе и Щедрине. Однако же этот человечек, ходивший всегда в калошах и с зонтиком, держал в руках всю гимназию целых пятнадцать лет. Да что гимназию? Весь город!

Наши дамы по субботам домашних спектаклей не устраивали, боялись, как бы он не узнал. И духовенство стеснялось при нем кушать с коромное и играть в карты. Под влиянием таких людей, как Беликов, за последние десять-пятнадцать лет в нашем городе стали бояться всего. Боятся громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги, боятся помогать бедным, учить грамоте.

Speaker A9:49

Иван Иванович, желая что-то сказать, кошлянул, но сначала закурил трубку, поглядел на луну и потом уже сказал с расстановкой.

Speaker B10:01

Да, мыслище порядочное, считают и Щедрина, и Тургенева, разных там Бокли и прочее. А вот подчинили же, терпели, то тут оно и есть.

Speaker C10:18

Беликов жил в том же доме, где и я. —

Speaker A10:21

продолжал Буркин,—

Speaker C10:23

В том же этаже, дверь против двери. Мы часто виделись, и я знал его домашнюю жизнь. И дома та же история — халат, колпак, ставни, задвижки, целый ряд всяких запрещений, ограничений и... Ах, как бы чего ни вышло! Постное есть вредно, а скоромное нельзя, так как, пожалуй, скажут, что Беликов не исполняет постов, и он ел судака на коровьем масле. Пища не постная, но и нельзя сказать, чтобы скоромная.

Женской прислуги он не держал из страха, чтобы о нем не думали дурно, а держал повара Афанасия — старика лет шестидесяти, нетрезвого и полоумного, который когда-то служил в денщиках и умел кое-как стряпать. Этот Афанасий стоял обыкновенно у двери, скрестив руки, и всегда бормотал одно и то же, с глубоким вздохом. —

Speaker B11:26

Много уж их нынче развелось.

Speaker C11:30

Спальня у Беликова была маленькая, точно ящик. Кровать была с пологом. Ложась спать, он укрывался с головой. Было жарко, душно, в закрытые двери стучался ветер, в печке гудело. Слышались вздохи из кухни, вздохи зловещие. Ему было страшно под одеялом. Он боялся, как бы чего не вышло, как бы его не зарезало фанасией, как бы не забрались воры, и потом всю ночь видел тревожные сны.

А утром, когда мы вместе шли в гимназию, был скушен, бледен, и было видно, что многолюдная гимназия, в которую он шел, была страшна, противна всему существу его, и что идти рядом со мной ему, человеку по натуре одинокому, было тяжко.

Speaker D12:25

Очень уж шумят у нас в классах, —

Speaker C12:29

Говорил он, как бы стараясь отыскать объяснение своему тяжелому чувству.

Speaker D12:35

Ни на что не похоже.

Speaker A12:38

Конец первой секции.

12:46

3. Секция вторая: вступление к рассказу

Speaker A12:46

Секция вторая. Рассказ о человеке-футляре Антона Павловича Чехова. Эта запись сделана для проекта LibriVox. Все записи LibriVox являются общественным достоянием. Для справок, а также для участия в проекте, пожалуйста, посетите сайт librivox.org.

Speaker C13:12

И этот учитель греческого языка, этот человек в футляре, может из себя представить, едва не женился.

Speaker A13:22

Иван Иванович быстро оглянулся в сарай и сказал.

Speaker B13:25

Шутите?

13:26

4. Появление учителя Коваленко и его сестры Вареньки

Speaker C13:26

Да, едва не женился, как это ни странно. Назначили к нам нового учителя истории и географии, некоего Коваленко Михаила Савича, из Хохлов. Приехал он не один, а с сестрой Варенькой.

Он молодой, высокий, смуглый, с громадными руками, и по лицу видно, что говорит басом, и в самом деле голос как из бочки — бу-бу-бу. Она уже не молодая, лет тридцати, но тоже высокая, стройная, чернобровая, краснощёкая, одним словом, не девица, а мармелад.

И такая разбитная, шумная, всё поёт малороссийские романсы и хохочет. Чуть что так и зальётся голосистым смехом.

Speaker E14:20

Ха-ха-ха!

Speaker C14:22

Первое основательное знакомство с Коваленками у нас, помню, произошло на именинах у директора. Среди суровых, напряженно-скучных педагогов, которые и на именины-то ходят по обязанности, вдруг видим — новая Афродита возродилась из пены, ходит под баченец, хохочет, поёт, пляшет.

Она спела с чувством «Виют витры», потом еще «Романс» и еще… И всех нас очаровала, всех, даже Беликова. Он подсел к ней и сказал, сладко улыбаясь, —

Speaker D15:02

Малороссийский язык своей нежностью и приятной звучностью напоминает древнегреческий.

Speaker C15:11

Это польстило ей, и она стала рассказывать ему с чувством и убедительно, что в Гадячском уезде у нее есть хутор, а на хуторе живет мамочка, и там такие груши, такие дыни, такие кабаки.

У хохлов тыквы называются кабаками, а кабаки — шинками. И варят у них борщ с красненькими и с синенькими. Такой вкусный, такой вкусный, что просто ужас!

Слушали мы, слушали, и вдруг всех нас осенила одна и та же мысль. —

Speaker A15:50

А хорошо бы их поженить!

Speaker C15:52

Тихо сказала мне директорша. Мы все почему-то вспомнили, что наш Беликов не женат. И нам теперь казалось странным, что мы до сих пор как-то не замечали совершенно, упускали из виду такую важную подробность в его жизни, как вообще он относится к женщине, как он решает для себя этот насущный вопрос.

Раньше это не интересовало нас вовсе. Быть может, мы не допускали даже и мысли, что человек, который во всякую погоду ходит в калошах и спит под пологом, может любить.

Speaker A16:29

Ему давно уже за сорок, а ей тридцать. —

Speaker C16:33

Пояснила свою мысль директорша.

Speaker A16:36

Мне кажется, она бы за него пошла.

Speaker C16:40

Чего только не делается у нас в провинции от скуки! Сколько ненужного вздорного! И это потому, что совсем не делается то, что нужно?

Ну вот, к чему нам вдруг понадобилось женить этого Беликова, которого даже и вообразить нельзя было женатым? Директорша, инспекторша и все наши гимназические дамы ожили, даже похорошели, точно вдруг увидели цель жизни. Директорша берет в театре ложу, и смотрим — в ее ложе сидит Варенька с эдаким веером, сияющая, счастливая, и рядом с ней Беликов, маленький, скрюченный, точно его из дому клещами вытащили.

17:27

5. Общественное предложение: задумка о женитьбе

Speaker C17:27

Я даю вечеринку, и дамы требуют, чтобы я непременно пригласил и Беликова, и Вареньку. Одним словом, заработала машина. Оказалось, что Варенька не прочь была замуж. Жить ей у брата было не очень-то весело. Только и знали, что по целым дням спорили и ругались.

Вот вам сцена. Идёт Коваленко по улице. Высокий, здоровый верзила, с вышитой сорочкой. Чуб из-под фуражки падает на лоб. В одной руке пачка книг, в другой — толстая ссуковатая палка. За ним идёт сестра, тоже с книгами.

Speaker E18:07

Да ты же, Михаилик, этого не читал.

Speaker C18:09

Спорит она громко.

Speaker E18:11

Я же тебе говорю! Клянусь, ты не читал же этого вовсе!

Speaker F18:16

А я тебе говорю, что читал!

Speaker C18:18

Кричит Коваленко, гремя палкой по тротуару.

Speaker E18:22

Ах же, боже ж мой, Минчик! Чего же ты сердишься? Ведь у нас же разговор принципиальный.

Speaker F18:29

А я тебе говорю, что я читал!

Speaker C18:32

Кричит еще громче Коваленко. А дома, как кто посторонний, так и перепалка. Такая жизнь, вероятно, наскучила, хотелось своего угла, да и возраст принять во внимание. Тут уж перебирать некогда, выйдешь за кого угодно, даже за учителя греческого языка. И то сказать, для большинства наших барышень за кого не выйти, лишь бы выйти.

Как бы ни было, Варенька стала оказывать нашему Беликову явную благосклонность. А Беликов? Он и к Коваленко уходит так же, как к нам, придет к нему, сядет и молчит. Он молчит, а Варенька поет ему виют витры, или глядит на него задумчиво своими темными глазами, или вдруг зальется.

В любовных делах, а особенно в женитьбе, внушение играет большую роль. Все и товарищи, и дамы стали уверять Беликова, что он должен жениться, что ему ничего больше не остается в жизни, как жениться. Все мы поздравляли его, говорили с важными лицами разные пошлости, вроде того, что брак есть шаг серьезный.

19:54

6. Сомнения Беликова о женитьбе и отношение Коваленко

Speaker C19:54

К тому же Варенька была не дурна собой. Интересно, она была дочь статского советника и имела худр. А главное, это была первая женщина, которая отнеслась к нему ласково, сердечно. Голова у него закружилась, и он решил, что ему в самом деле нужно жениться.

Speaker B20:14

Вот тут бы и отобрать у него калоши и зонтик,—

Speaker A20:18

Проговорил Иван Иванович.

Speaker C20:21

Представьте, это оказалось невозможным. Он поставил у себя на столе портрет Вареньки и всё ходил ко мне и говорил о Вареньке, о семейной жизни, о том, что брак есть шаг серьёзный.

Часто бывал у Каваленков, но образ жизни не изменил нисколько. Даже наоборот, решение жениться подействовало на него как-то болезненно. Он похудел, побледнел и, казалось, еще глубже ушел в свой футляр.

Speaker D20:52

Варвара Савична, мне нравится.

Speaker C20:56

Говорил он мне со слабой кривой улыбочкой.

Speaker D21:00

И я знаю, жениться необходимо каждому человеку, но все это, знаете ли, произошло как-то вдруг. Надо подумать.

Speaker C21:11

Что же тут думать? — говорю ему. — Женитесь, вот и всё.

Speaker D21:16

Нет, жениться — шаг серьёзный. Надо сначала взвесить предстоящие обязанности, ответственность, чтобы потом чего не вышло. Это меня так беспокоит, я теперь все ночи не сплю. И, признаться, я боюсь, у нее с братом какой-то странный образ мыслей. Рассуждают они как-то, знаете ли, странно, и характер очень бойкий. Женишься, а потом, чего доброго, попадешь в какую-нибудь историю.

Speaker C21:53

И он не делал предложения, всё откладывал, к великой досаде директорши и всех наших дам. Всё взвешивал предстоящие обязанности и ответственность, и, между тем, почти каждый день гулял с Варенькой. Быть может, думал, что это так нужно в его положении, и приходил ко мне, чтобы поговорить о семейной жизни.

И, по всей вероятности, в конце концов он сделал бы предложение, и совершился бы один из тех ненужных глупых браков, каких у нас от скуки и от нечего делать совершается тысячи, если бы вдруг не произошел колоссальный скандал.

Нужно сказать, что брат Вареньки, Коваленко, возненавидел Беликова с первого же дня знакомства и терпеть его не мог.

Speaker F22:46

Не понимаю.

Speaker C22:48

Говорил он нам, пожимая плечами,—

Speaker F22:50

И не понимаю, как вы перевариваете этого фискала, эту мерзкую рожу. Эх, господа, как вы можете тут жить? Атмосфера у вас удушающая, поганая.

Разве вы педагоги, учителя? Вы чинодралы, у вас не храм науки, а управооблагочение, и кислятиной воняет, как в полицейской будке.

Нет, братцы, поживу я с вами еще немного и уеду к себе на хутор, и буду там раков ловить и хохлят учить. Уеду, а вы оставайтесь тут со своим июдой, нехай він лопне.

Speaker C23:34

Или он хохотал, хохотал до слез, то басом, то тонким писклявым голосом, и спрашивал меня, разводя руками.

Speaker F23:42

Шо он у меня сидит? Шо ему надо? Сидит и смотрит.

Speaker C23:54

Он даже название дал Беликову — «Глытай, обож, паук». И понятно, мы избегали говорить с ним о том, что сестра его Варенька собирается за обож паука.

И когда однажды директорша намекнула ему, что хорошо бы пристроить его сестру за такого солидного, всеми уважаемого человека, как Беликов, то он нахмурился и проворчал.

Speaker F24:21

Не мое это дело. Пускай она выходит хоть за гадюку, а я не люблю в чужие дела мешаться.

Speaker A24:31

Конец второй секции.

24:38

7. Карикатура и её влияние на Беликова

Speaker A24:38

Секция третья. Рассказ о человеке-футляре Антона Павловича Чехова. Эта запись сделана для проекта LibriVox. Все записи LibriVox являются общественным достоянием. Для справок, а также для участия в проекте, пожалуйста, посетите сайт librivox.org.

Speaker C25:07

Теперь слушайте, что дальше. Какой-то проказник нарисовал карикатуру. Идёт Беликов в колошах, в подсученных брюках, под зонтом, и с ним под руку Варенька. Внизу подпись: «Влюблённый антропос». Выражение схвачено, понимаете ли, удивительно. Художник, должно быть, проработал не одну ночь, так как все учителя мужской и женской гимназии, учителя семинарии, чиновники — все получили по экземпляру. Получил и Беликов. Карикатура произвела на него самое тяжелое впечатление.

Выходим мы вместе из дому. Это было как раз первое мая, воскресенье, и мы все, учителя и гимназисты, условились сойтись у гимназии и потом вместе идти пешком за город в рощу. Выходим мы, а он зеленый, мрачнее тучи.

Speaker D26:14

Какие есть нехорошие, злые люди!

Speaker C26:19

Проговорил он, и губы у него задрожали. Мне даже жалко его стало. Идём, и вдруг, можете себе представить, катит на велосипеде Коваленко, а за ним Варенька, тоже на велосипеде, красная, заморённая, но весёлая, радостная.

Speaker E26:39

А мы, —

Speaker C26:41

Кричит она, —

Speaker E26:42

Вперёд едем. Уже ж такая хорошая погода! Такая хорошая, что просто ужас!

Speaker C26:48

И скрылись оба. Мой Беликов из зеленого стал белым и точно оцепенел. Остановился и смотрит на меня.

Speaker D27:00

Позвольте, что же это такое?

Speaker C27:04

Спросил он.

Speaker D27:04

Или, быть может, меня обманывает зрение? Разве преподавателям гимназии и женщинам прилично ездить на велосипеде?—

Speaker C27:18

Что же тут неприличного, — сказал я, — и пусть катаются себе на здоровье.

Speaker D27:23

Да как же можно?

Speaker C27:25

Крикнул он, изумляясь моему спокойствию.

Speaker D27:29

Что вы говорите?

Speaker C27:31

И он был так поражен, что не захотел идти дальше и вернулся домой.

27:48

8. Секция 4: Конфликт у Коваленко и кончина Беликова

Speaker A27:48

Секция 4. Рассказ о человеке-футляре Антона Павловича Чехова. Эта запись сделана для проекта LibriVox. Все записи LibriVox являются общественным достоянием. Для справок, а также для участия в проекте, пожалуйста, посетите сайт LibriVox.org.

Speaker C28:15

На другой день он всё время нервно потирал руки и вздрагивал. Было видно по лицу, что ему нехорошо, и с занятия ушёл, что случилось с ним первый раз в жизни, и не обедал.

А под вечер оделся потеплее, хотя на дворе стояла совсем летняя погода, и поплёлся к Коваленкам. Вареньки не было дома, застал он только брата.

Speaker F28:44

Садитесь, покорнейше прошу.

Speaker C28:47

Проговорил Коваленко холодно и нахмурил брови. Лицо у него было заспанное, он только что отдыхал после обеда и был сильно не в духе.

Беликов посидел молча минут десять и начал.

Speaker D29:02

Я к вам пришел, чтобы облегчить душу. Мне очень, очень тяжело. Какой-то пасквилян нарисовал в смешном виде меня и еще одну особу, нам обоим близкую. Я не подавал никакого повода к такой насмешке. Напротив же, все время вел себя как вполне порядочный человек.

Speaker C29:27

Коваленко сидел, надувшись, и молчал. Беликов подождал немного и продолжал тихо печальным голосом.

Speaker D29:37

И еще я имею кое-что сказать вам. Я давно служу. Вы же только еще начинаете службу, и я считаю долгом, как старший товарищ, предостеречь вас. Вы катаетесь на велосипеде, а эта забава совершенно неприлична для воспитателя юношества.

Speaker F29:58

Почему же?—

Speaker C30:00

Спросил Коваленко басом.

Speaker D30:03

Да разве тут надо еще объяснять, Михал Савич? Разве это непонятно? Если учитель едет на велосипеде, то что же остается ученикам? Им остается только ходить на головах? И раз это не разрешено циркулярно, то и нельзя.

Я вчера ужаснулся, когда я увидел вашу сестрицу, то у меня помутилось в глазах. Женщина или девушка на велосипеде — это ужасно.

Speaker F30:35

Что же, собственно, вам угодно?—

Speaker D30:39

Мне угодно только одно — предостеречь вас, Михал Савич. Вы человек молодой, у вас впереди будущее. Надо вести себя очень-очень осторожно. Вы же так манкируете! Ох, как манкируете! Вы ходите в вышитой сорочке, постоянно на улице с какими-то книгами, а теперь вот еще велосипед.

О том, что вы и ваша сестрица катаетесь на велосипеде, узнает директор, потом дойдет до попечителя. Что же хорошего?

Speaker F31:20

Что я и сестра катаемся на велосипеде, никому нет до этого дела.

Speaker C31:26

Сказал Коваленко и побагровел.

Speaker F31:28

«А кто будет вмешиваться в мои домашние и семейные дела, то я пошлю к.

Speaker C31:34

Чертям собачьим!» Беликов побледнел и встал.

Speaker D31:39

«Если вы говорите со мной таким тоном, то я не могу продолжать»,—

Speaker C31:45

Сказал он.

Speaker D31:47

И прошу вас никогда так не выражаться в моем присутствии о начальниках. Вы должны с уважением относиться к властям.

Speaker F31:56

А я разве говорил что-то дурное про властей?—

Speaker C31:59

Спросил Коваленко, глядя на него со злобой.

Speaker F32:03

Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я честный человек, и с таким господином, как вы, не желаю разговаривать. Я не люблю фискалов.

Speaker C32:15

Беликов нервно засуетился и стал одеваться быстро, с выражением ужаса на лице, ведь это первый раз в жизни он слышал такие грубости.

Speaker D32:26

Можете говорить, что вам угодно, —

Speaker C32:29

Сказал он, выходя из передней на площадку лестницы.

Speaker D32:34

Я должен только предупредить вас. Быть может, нас слышал кто-нибудь, и чтобы не передолковали нашего разговора и чего-нибудь не вышло, я должен буду доложить господину директору содержание нашего разговора. В главных чертах я обязан это сделать.

Speaker C32:53

Доложить?

Speaker F32:53

Ступай, докладывай.

Speaker C32:56

Коваленко схватил его сзади за воротник и пихнул, и Беликов покатился вниз по лестнице, гремя своими колошами. Лестница была высокая, крутая, но он докатился донизу благополучно. Встал и потрогал себя за нос целые очки, но как раз в то время, когда он покатился по лестнице, вошла Варенька и с нею две дамы.

Они стояли внизу и глядели, и для Беликова это было ужаснее всего. Лучше бы, кажется, сломать себе шеи, обе ноги, чем стать посмешищем. Ведь теперь узнает весь город, дойдет до директора, попечителя. Ах, как бы чего ни вышло! Нарисуют новую карикатуру, и кончится все это тем, что прикажут подать в отставку.

Когда он поднялся, Варенька узнала его, и, глядя на его смешное лицо, помятое пальто, калоши, не понимая, в чем дело, полагая, что это он упал сам нечаянно, не удержалась и захохотала на весь дом.

Speaker E34:04

Ха-ха-ха!

Speaker C34:06

И этим раскатистым, заливчатым ха-ха-ха завершилось все: и сватовство, и земное существование Беликова. Уже он не слышал, что говорила Варенька, и ничего не видел. Вернувшись к себе домой, он прежде всего убрал со стола портрет, а потом лег и уже не вставал.

Дня через три пришел ко мне Афанасий и спросил, не надо ли послать за доктором, так как где с барином что-то делается. Я пошел к Беликову, он лежал под пологом, укрытый одеялом, и молчал. Спросишь его, а он только да или нет, и больше ни звука. Он лежит, а возле бродит Афанасий, мрачный, нахмуренный, вздыхает глубоко, а от него водкой, как из кабака.

Через месяц Беликов умер. Хоронили мы его все, то есть обе гимназии и семинария. Теперь, когда он лежал в гробу, выражение у него было кроткое, приятное, даже веселое. Точно он был рад, что, наконец, его положили в футляр, из которого он уже никогда не выйдет. Да, он достиг своего идеала.

И как бы в честь его, во время похорон была пасмурная дождливая погода, и все мы были в калошах и с зонтами. Варенька тоже была на похоронах, и когда гроб опускали в могилу, всплакнула. Я заметил, что хохлушки только плачут или хохочут, среднего же настроения у них не бывает.

Признаюсь, хоронить таких людей, как Беликов, — это большое удовольствие. Когда мы возвращались с кладбища, то у нас были скромные постные физиономии, никому не хотелось обнаружить того чувства удовольствия, чувства, похожего на то, какое мы испытывали давно-давно, еще в детстве, когда старшие уезжали из дому, и мы бегали по саду час-другой, наслаждаясь полной свободой. Свобода, свобода! Даже намёк, даже слабая надежда на её возможность даёт душе крылья, не правда ли?

Вернулись мы из кладбища в добром расположении, но прошло не больше недели, и жизнь потекла по-прежнему. Такая же суровая, утомительная, бестолковая жизнь, незапрещённая циркулярно, но и неразрешённая вполне, не стала лучше. И в самом деле, Беликова похоронили, а сколько еще таких человеков в футляре осталось, сколько их еще будет?—

Speaker B37:07

То тут оно и есть,—

Speaker A37:10

Проговорил Иван Иванович и закурил трубку.

Speaker C37:14

Сколько их еще будет?—

Speaker A37:17

Повторил Буркин. Конец четвертой секции.

37:29

9. Секция 5 — вступление и ночной пейзаж

Speaker A37:29

Секция 5. Рассказ о человек-футляре Антона Павловича Чехова. Эта запись сделана для проекта LibriVox. Все записи LibriVox являются общественным достоянием. Для справок, а также для участия в проекте, пожалуйста, посетите сайт LibriVox dot org.

Учитель гимназии вышел из сарая. Это был человек невысокого роста, толстый, совершенно лысый, с черной бородой чуть не по пояс. И с ним вышли две собаки.

Speaker C38:10

«Луна-то, луна!» – сказал он, глядя вверх.

Speaker A38:15

Была уже полночь. Направо видно было все село. Длинная улица тянулась далеко, верст на пять. Все было погружено в тихий, глубокий сон. Ни движения, ни звука. Даже не верится, что в природе может быть так тихо.

Когда в лунную ночь видишь широкую сельскую улицу с её избами, стогами, уснувшими ивами, то и на душе становится тихо. В этом своём покое, укрывшись в ночных тенях от трудов, забот и горя, она крепка, прекрасна, и, кажется, и звёзды смотрят на неё ласково и с умилением. И зла уже нет на земле, и все благополучно.

Налево, с края села, начиналось поле, оно было видно далеко до горизонта, и во всю ширь этого залитого лунным светом поля тоже ни движения, ни звука.

Speaker B39:32

Тут вот оно и есть, —

39:35

10. Размышления Ивана Иваныча о «футляре»

Speaker A39:35

повторил Иван Иваныч.

Speaker B39:38

Разве то, что мы живем в городе, в духоте, в тесноте, пишем ненужные бумаги, играем в винт, разве это не футляр?

А то, что мы проводим всю жизнь среди бездельников, сутяк, глупых, праздных женщин, говорим и слушаем разных вздор, разве это не футляр?!

Вот если желаете, то я расскажу вам одну очень поучительную историю.

Speaker C40:08

Нет, уж пора спать,—

Speaker A40:10

Сказал Буркин.

Speaker C40:10

До завтра.

40:10

11. Шаги в ночи и беспокойный сон

Speaker A40:10

Оба пошли в сарай и легли на сене. И уже оба укрылись и задремали, как вдруг послышались легкие шаги — туп-туп. Кто-то ходил недалеко от сарая, пройдет немного и остановится, а через минуту опять — туп-туп. — Туп. Собаки заворчали. —

Speaker C40:41

Это Мавра ходит,—

Speaker A40:44

Сказал Буркин. Шаги затихли.

Speaker B40:50

Видеть и слышать, как лгут,—

Speaker A40:54

Проговорил Иван Иванович, поворачиваясь на другой бок.

Speaker B40:59

И тебя же называют дураком за то, что ты терпишь эту ложь. Сносить обиды, унижения, не сметь открыто заявить, что ты на стороне честных, свободных людей. И самому лгать, улыбаться. И все это из-за куска хлеба, из-за теплого угла, из-за какого-нибудь чинишка, которому грош цена. Нет, больше жить так невозможно. — Возможно. —

Speaker C41:37

Ну уж этого из другой оперы, Иван Иванович,—

41:41

12. Заключительная сцена и конец рассказа

Speaker A41:41

Сказал учитель.

Speaker C41:43

Давайте спать.

Speaker A41:46

И минут через десять Буркин уже спал, а Иван Иванович всё ворочался сбоку-набок и вздыхал. А потом встал, вышел наружу и, сев у двери, закурил трубочку.

Конец пятой секции.

Конец рассказа «Человек в футляре» Антона Павловича Чехова.