Лекция о подводной съёмке и биоразнообразии Белого моря

вот это вот, как бы, очень сложно, потому что оно очень быстро двигается, и нужно быть в нужном месте в нужное время.

И, конечно, это требует определенной подготовки и навыков. Но, тем не менее, это возможно, и это очень интересно.

Я расскажу вам о некоторых своих съемках, о том, как мы работаем, какие у нас есть трудности и какие успехи.

Во-первых, важно понимать, что подводная съемка — это не просто взять камеру и нырнуть. Это целая наука, это целая подготовка.

Мы должны учитывать множество факторов: температура воды, видимость, течение, время суток и даже лунные фазы. Все это влияет на то, что мы увидим и как мы сможем это снять.

Например, в Белом море, когда идет сильное течение, это может затруднить съемку, потому что камера может просто унести.

Или, когда мы ныряем в холодной воде, нужно правильно одеваться, чтобы не замерзнуть.

Также, когда мы работаем с животными, нужно быть очень осторожными, чтобы не напугать их и не испортить кадр.

Я помню, как однажды мы снимали морских ангелов, и нам нужно было подойти к ним очень близко, но они были очень пугливыми.

Мы потратили много времени, чтобы просто подойти к ним, и в итоге нам удалось сделать несколько хороших кадров.

Это было очень приятно, потому что мы знали, что это редкие моменты, которые не так просто запечатлеть.

И, конечно, когда ты видишь это все своими глазами, это совершенно другое ощущение, чем просто смотреть на фотографии.

Это как будто ты попадаешь в другой мир, мир, который полон жизни и красоты.

И, конечно, я надеюсь, что мои фотографии смогут передать эту красоту и вдохновить других людей на изучение подводного мира.

Я считаю, что это очень важно, потому что чем больше людей будут интересоваться морской биологией, тем больше мы сможем узнать о нашем океане и о том, как его сохранить.

И, конечно, я буду рад ответить на ваши вопросы, если они у вас есть. Спасибо за внимание!

Чтобы у тебя руки не тряслись. То есть, ты перед этим не пьешь, ты вообще закаленный, у тебя руки хирурга, и ты навешиваешь какое-нибудь крыло, груза, какие-нибудь системы, которые стабилизируют камеру, чтобы ты еще не трясся и мог снимать этого несчастного морского ангела, вися в трехмерном пространстве, подгребая кончиками ласт и держа этого ангела постоянно в фокусе. А плоскость фокуса, она примерно полсантиметра где-то. И вот это вот нужно удерживать в руках. Поэтому мы придумываем всякие системы, которые нам помогают.

Сейчас мы ныряем с ящиком от фруктов, который через разделочную доску прикручен к камере. Это нам помогает эту камеру не шевелить просто за счет веса и инертности. Очень круто. Вот. Но на самом деле рассказывать я хочу не про фруктовые ящики, как систему стабилизации, которую посоветовали BBC-шные операторы, кстати, а про животных, которые населяют подводный мир, потому что это то, ради чего я до сих пор лезу под воду и, в общем, езжу на Белое море, потому что это мир полный существ, которых вы нигде больше не увидите. И он, как рассказывал Александр, еще очень сильно не изучен. То есть, сейчас даже в тех местах, где люди погружаются постоянно, мы все время находим новые виды. То есть, почти каждый год, каждые два года кто-нибудь попадается. В прошлом году ко мне выпал сглажеберный моллюск, которого я не видел ни разу за 15 лет погружений вот в этой единственной точке.

Но начнем мы с планктона, с тех животных, которые обитают в водной толще, то есть, от самой поверхности до самого дна, но без прикрепления к этому. То есть, они обитают в колонне воды и их носят течением, потому что планктон определяет всех тех животных, которые не могут сопротивляться течениям и которых носят туда-сюда, чтобы они не делали. Животные, которые умеют сопротивляться течениям, это никтон. Это, например, рыбы, кальмары. А, например, рыбу луну, которую все знают, наверное, это мола-мола такая штука, она, например, относится к планктону, потому что она такая слабая, что ее водными течениями таскает туда-сюда.

Так вот, вот эти животные, это грибневики. Одни из самых древних существ на нашей планете, которые конкурируют с губками за первое место по старости. Но поскольку грибневики — это мягкотелые, жилетелые существа, которые двигаются за счет грибных пластинок, которые у них по телу расположены. На этом экране не видно лазера. Мне нельзя уходить с этого места. В общем, придется верить. Вон те вот весла — это ресничные пластинки, которые склеены ресничек, как у инфузорий туфельки. И грибневики — это самые крупные существа, которые двигаются за счет ресничек, синхронно этими рядами грибных пластинок и так двигаются через толщу воды. Они абсолютно желейные, то есть, они очень-очень мягкие, они как пакетик полиэтиленовый, плавающий с открытым ртом вперед, и поэтому, когда они спорят с губками, есть небольшая проблема. Они вообще не отпечатались в камнях в палеонтологии практически никак, потому что когда у вас погибает грибневик, он расплывается в лужу соплей, а губка хоть как-то со своими спикулами отпечатывается в камне. Поэтому вы, будучи палеонтологом, разбиваете камень, там какая-то что-то есть, вы смотрите — о, это губка, давненько-давненько. Но в общем, молекулярными методами сейчас как-то пытаются понять, кто из них был первым.

Грибневики бывают совершенно разные. С огромным ртом, они бывают с щупальцами, они бывают со здоровенными лопастями, которые они открывают и которыми они просто плывут вперед. В определенный момент их закрывают, загребая огромное количество планктона, которое налипло. Есть грибневики со вторичными щупальцами, такие как вот этот мертензит. Плывет у вас вот такой вот маленький дирижаблик, за ним тянутся два здоровенных щупальца, и из каждого щупальца торчит еще длинные-длинные нити. Нити эти покрыты колобластами, это клейкие клетки, которые не жалят, как у медузы. Это не стрекательные клетки, а клетки, которые выделяют такой клейкий секрет, и на них просто все налипает.

И в какой-то момент гребневик втягивает эти щупальца, ловко так переворачивается одним боком, щупальца попадает ему в рот, рот у него там наверху, и он просто эту щупальцу запихивает себе в рот и слизывает все, что на него налипло. Довольно забавная сцена. При этом как-то не очень хорошо описано в научных статьях, а на фото и видео снимается прекрасно. И когда ты наблюдаешь это вживую, снимаешь в какой-нибудь замедленной съемке, думаешь: "вау, круто". И потом это отдаешь грибневиковому специалисту, он публикует статью про механизм питания грибневиков. Это как раз к тому, что наблюдения под водой очень часто оставались незамеченными, потому что для многих существ, в частности для мягких планктонных, наблюдения подводные — это практически единственный способ их изучать.

Вы не возьмете грибневика, у которого щупальца растягиваются на полтора метра, куда-нибудь в аквариум, потому что нет такого аквариума, где он наловит в естественных условиях, не наловит планктон и не будет вращаться и засовывать щупальца себе в рот. Поэтому вам приходится нырять и смотреть на это все, фиксировать это с помощью фото и видеокамер. Я на самом деле буду галопом абсолютно бежать по животу, но же всех хочется показать, картинок много, а времени нет.

Гидромедузы – другие планктонные существа, про которых мало кто подозревает. То есть у нас есть медузы классические. Все их знают. Здоровые, красивые, жгучие твари, которые плавают в океане, иногда образуют огромные скопления. Но есть и гидромедузы. Это, как правило, крохотные медузки, которых в море тоже в определенные сезоны абсолютно немеряное количество. То есть у вас может быть там первые три метра какого-нибудь Белого моря. Это все медузы. Вы черпаете, у вас в руках кисель, у вас там воды нет. Сплошные медузы. Они появляются кто на неделю, кто на две, кто на три, кто пару месяцев плавает.

Гидромедузы являются вот этой штукой размером в сантиметр, но это чуть больше ногти на пальце. Они появляются из гидроидных полипов, то есть медузы не рождаются сами по себе, они растут на кустиках, которые растут на дне. И такой кустик может существовать на дне 10 лет, 15, 120, 150, деградировать до маленького корешка, столана при неблагоприятных условиях, потом снова отрастать. И когда условия ему позволяют, когда еды достаточно много, у него на ветках вырастают такие стаканчики с медузами. Оттуда выходят медузы-мальчики, медузы-девочки раздельно полые, плавают, питаются, наедают себе ганады. Из этих ганатов выходят спермы и яйца, они оплодотворяются, выходит маленькая личинка, которая садится на дно, и там появляется новый кустик, который живет еще много-много лет. Таким образом они размножаются половым способом.

А кустики эти при этом могут разрастаться и занимать огромные камни, потом от этих камней гигантские площади. При этом у природы есть, конечно, из всего исключения. Есть медузы, у которых всё это развитие проходит внутри медузы, есть кустики, которые вообще не делают медуз никогда, и у них медузы тоже проходят стадию, прикреплённую к этому кусту, и потом просто отваливаются на дно и убегают на ножках куда-нибудь в соседнее место. Но, в общем, система, когда вы кустик, а у вас есть медузы, которые уносят течениями на тысячу километров, на 5000 километров, вообще через весь Гольфстрим, например, из Аргентины в Арктику, и вы там поселяетесь, это очень качественная стратегия расселения.

И поэтому у многих животных морских есть планктонные личинки. То есть вы живете на дне, уползти далеко вы не можете, но если у вас планктонная личинка или какая-нибудь ваша жизненная форма типа гидромедузы планктонная, то вы от того места, где вы были, можете оказаться за много-много-много тысяч километров. Это классно.

Вот так вот выглядят гидроидные полипы, которые почкуют медуз. То есть вот это такой кустик, про который многие люди вообще не скажут, что это животное. Хотя под водой практически все, на что вы смотрите с определенной глубины и все, что похоже на растение, как правило, это животное. Водоросли, конечно, тоже есть, их очень много, но это, как правило, фатическая зона, это там первые 20, иногда 30 метров. Все, что ниже и похоже на кустик, это гарантированно животное.

Вот, кстати, в кустике живут морские козочки, про них чуть позже будет. Есть классические медузы, которых все знают. Классическая медуза, Ционея капелята – это ционея волосистая, она же медуза львиная грива из романа Артура Конан Дойля, где ей приписывают убийство человека, которого нашли на пляже в ужасных шрамах, всего такого мертвого. Медуза это убить не может, это всё брехня, ну там преувеличение, он, наверное, умер от восторга, потому что они безумно красивые.

И они очень эффектны из-за своего размера. Это самая крупная в мире медуза и зарегистрированная, выброшенная на пляж ционея, самая длинная, которую померили, имела щупальца 37,5 метров. 37,5 метра – высота 12-этажного дома. При этом размер купола у нее 2 метра 30 сантиметров в диаметре. Это много. Вот, соответственно, представьте себе, что у вас на высоте 12-этажного дома висит здоровенное такое, здоровенное колесо, от которого юбкой расходятся несколько тысяч щупалец. При этом она их может сокращать, и щупальца превращаются в такой красивый толстый хвостик.

Медузы эти тоже появляются не друг из друга, они появляются из полипчиков, но в отличие от колониальных полипов, которые выглядят как кустики у гидромедуз, у сцифомедуз, к которым относятся Анея, Аурели и многие другие, у них медузоидная стадия основная, и она как раз живет там год, где-то полтора года, где-то два года. А полипчик – это такой маленький невзрачный одиночный вот такой вот полипчик на дне, который в определенный момент, он обычно пережидает зиму, пережидает плохие условия, когда нет еды, а когда еда все-таки появляется, у него начинают наверху образовываться такие тарелочки. То есть он начинает перешнуровываться и растить несколько блюдец, вложенных друг в друга.

Вот эти блюдца – это будущие медузки, которые верхние созревают, отпочковываются, и в воду отправляется вот такая вот штука. Это та же самая медуза, которая была на предыдущей фотографии. Это эфира медуза цианея. То есть личиночные медузы называются эфирами. У них еще недоразвитый ротик, недоразвитые щупальца.

И вот эта вот медуза цианея волосистая, которая львиная грива, за счет своих безумных копных волос, вот эти морковки, которые торчат, это ее будущие львиные волосы. Она очень быстро растет. Вот эта штука, она размером 3-4 миллиметра, наверное, это как раз к тому, как сейчас современная фотография может снимать, когда вы трехмиллиметровый организм снимаете и потом разглядываете и видите батареи стрекательных клеток на щупальцах и вообще ныряете, как будто с микроскопом.

Медузы эти питаются очень активно. Питаются они при этом другими медузами. 70% их диеты – это другие жилетелые животные. Потому что у них очень длинные многочисленные щупальца. Они не очень ядовитые. Вообще, чем больше у медузы щупалец, тем менее она ядовитая. Как правило, чем меньше у медузы щупалец, обходите таких. Если увидите медузу с четырьмя щупальцами, бегите. Эта куба медузы, она вас убьет. Или очень сильно ужалит, и вы можете захлебнуться от болевого шока, просто потеряв сознание.

Так вот, если в такой медузе запутывается какая-нибудь рыба, стрекательные клетки и силы токсина, как бы силы стрекательных клеток не хватает, чтобы пробить чешую рыбы, а токсины внутри этих стрекательных клеток не такие мощные, чтобы эту рыбу парализовать или убить. И рыба спокойно отрывает щупальца и уплывает. Поэтому цианая особо, во-первых, не считается с щупальцами, они иногда отрываются, во-вторых, всю еду, которую она может заловить, это такие же беспомощные жилетелы, которые запутываются, и Саней их наедает.

Вот здесь она как раз ест сразу штук 8 гидромедуз. Иногда они едят друг друга. Поскольку они плавают, раскинув свои щупальца в такие огромные трехмерные ловчие сети, они, естественно, иногда друг с другом переплетаются, и дальше у Саней ничего не остается, как начать эти щупальца сокращать. Другая тоже начинает сокращать, они двигаются друг к другу.

Здесь медуза красная начинает натягивать свои ротовые лопасти. Вот сверху на куполе у желтой медузы есть ротовые лопасти. У медузы нет зубов, нет рта нормального, и им, чтобы переваривать, нужно засунуть себе еду либо куда-то внутрь, либо, в случае цианея, накрыть это все ротовыми лопастями. То есть, у вас есть там какая-нибудь еда, и вы берете такие, раз-раз-раз и надеваете на эту еду вот эти тряпки, которые у вас свисают из-под купола. И там начинается пристыночное пищеварение.

И, соответственно, в эти ртовые лопасти она может упихать, ну, больше своего размера количество медуз. То есть, очень бывает иногда интересно подплыть к циане, у которой вот какой-нибудь там купол сантиметров 30-40, и под ней такой здоровенный футбольный мяч просто натянут этими красными тряпками. Вы берете эту медузу и такие: «Ну, я морской биолог, мне можно посмотреть, что ты съела». И начинаете ее трясти. А тут вываливается несколько там десятков маленьких и больших медуз. Вы их можете пересчитать, такие: «Ого, однако».

И, соответственно, они очень быстро растут. То есть, за полгода такие медузы из вот этих вот трехмиллиметровых эфирок превращаются в полутораметровых монстров. При этом жизнь медуз не только плавать, жалиться и кушать, они еще служат домом и пищей для вот таких, например, маленьких рачков. Это планктонные рачки гиперия, паразитические, которые селятся в медузах, прогрызают в них каналы, либо селятся рядом с желудком и воруют еду, которую медуза с помощью своих щупалец в себя натягивает, и пока она не распределила ее по всей остальной медузе, они воруют у неё эту еду из желудка, потому что это такой концентратор, пылесос, который собирает всё из планктона и тащит к себе.

Либо там, где у медузы развиваются яйца, потому что яйца вообще в природе – это любимая еда всех. Это маленькие консервы со всеми необходимыми питательными веществами, где будут развиваться личинки, соответственно, чтобы снабдить личинку. Вот, чтобы она куда-то доплыла и там еще вырастила что-то, не питаясь, ее надо нагрузить всеми белками, жирами, углеводами, витаминками и минералами.

Вот. И они, конечно, концентрируются в яйцах. Поэтому эти рачки селятся там, где яиц побольше, и начинают их просто тихонечко жевать. В особо мясистых медузах они делают детский сад, вот, и потихонечку со своими детьми превращают ее просто в дырявое решето, съедая ее целиком изнутри. Вот.

Ну, собственно, жизненный цикл медуз частенько заканчивается тем, что вы видите медузу, в которой сидит что-то беленькое, подплываете, а там этого беленького навалом, потом они все медузу покидают, медуза грустно ложится на дно, и там ее доедают голожаберные моллюски и какие-нибудь другие животные. Вот так это выглядит. Родители со своими детьми, вот так медуза выглядит снаружи.

И, кстати, да, почему они селятся там, где яйца? Потому что медузу есть бесполезно саму, ее практически кисель из воды, 96-98% воды. Поэтому медуз целиком мало кто ест. Есть даже специальные птицы, которые, например, выклевывают у медуз только ганаты, то есть только... ко там, где есть питательное вещество. Медуз выносит на берег, приходит специальная птичка и смотрит, и вот ровно круги вот этих ганат выклевывает, все остальное оставляет.

И вот гиперия с красивыми зелеными глазами, размером чуть меньше сантиметра тоже, к тому, как можно снимать сейчас животных совсем крохотных. И делать это иногда под водой, иногда в лаборатории. Это, наверное, единственная лабораторная фотография здесь.

А если мы опускаемся глубже на дно, там нас тоже ждут медузы. Медузы не заканчиваются в планктоне, медузы есть и сидячие. Это довольно древняя группа медуз, которые не перешли к планктонному образу жизни, то есть им было лень развивать все для плавания. Они из полипчиков напрямую превратились вот в таких вот засадных хищников.

То есть, это ножка, это, считайте, медуза, которая перевернутая, но у неё те щупальца, которые у нормальных медуз идут по куполу и направлены вниз, у неё собраны на восьми руках, и на кончике каждой руки есть вот эти батареи стрекательных клеток, собранные в шарики. Она просто раскрывается и ждёт, когда какая-нибудь креветка, у которой день не задался, дотронется до этих шариков. Креветку тут же проткнёт гарпунчиками стрекательных нитей, туда впрыснется токсин, креветка начнёт дёргаться, медуза подтянет одну руку и другими руками быстренько её накроет и добьёт.

Дальше медуза закрывается на обед, просто целиком превращается в такой шарик и переваривает всё это в течение пары дней. Потом открывается, и следующие 3-4-5 месяцев она может провести без еды в ожидании, когда кто-нибудь ещё до неё дотронется.

И вот эта медуза, Люцернария Сейнт-Хиллари, она называется, она достаточно глубоководная, она живёт на местах с очень слабым течением и ждёт, действительно, когда кто-нибудь просто мимо проплывёт и заденет. А есть медуза Люцернария квадрикорнис, которая живёт на ламинариях в местах с очень сильным течением. Она ужасно гибкая, её можно взять и просто растянуть одну медузу, там, сантиметров на 30, вот такую вот маленькую, просто потому что она ужасно эластичная.

И это помогает ей не рваться на сильном течении, когда треплет все эти листья ламинарий. И когда у вас идёт сильное течение, течение подхватывает постоянно какую-то органику, каких-то личинок, мелких животных, кого только не. Этой медузе просто набрасывает все в щупальца, поэтому она, болтаясь на водорослях, просто периодически цепляет какой-нибудь корм и засовывает его в себя. Их у нас там десятки.

Вы ныряете в ламинариях на глубине 3 метра, и у вас все завешано вот такими красивыми желтенькими медузами.

Еще на дне есть черви, полихеды. Это вот те самые ребята, которых чаще всего сложно увидеть просто так, но потому что они там взрываются, вылоли, живут под камнями. И вот эти червяки нериасы, это мои любимые черви, я их все равно снимаю под водой, достаю из-под камней, кладу на грунт и снимаю, потому что слишком они красивые. Это червяк размером сантиметров до 40, и, по-моему, мы видели даже до полуметра, красивого блестящего цвета, у которых внутри, где-то в первое и третье тело, еще вернута глотка огромная с двумя здоровенными челюстями. То есть она как носок внутрь вернута, и когда им нужно, они откидывают голову, и эта глотка выстреливает очень быстро и хватает какую-нибудь жертву.

Не только хищники, они по большей части падальщики. Они ползают на мидиевых банках, выгрызают тех миди, которые немножечко раскрылись и померли, едят каких-нибудь рыбок, которые упали на дно и погибли до того, как их съели быкоплавы. Но практически никогда не выбираются просто так на поверхность, потому что они сами жирненькие и вкусные, и их тоже все едят. То есть, любой рак-отшельник, любая другая полихета, хищные креветки, они когда видят неррис, они просто начинают на него охотиться.

Я видел даже, как неррис завалила улитка, то есть просто наползла на него, вот как бы ползет червяк неррис, что-то там вынюхивает, вот красиво. И вот на этого жирного блестящего тельца, проползающая мимо улитка, которая по книжке, по информации научной, тоже падальщик, она просто, у неё такой длинный сифон впереди, она с помощью него нюхает, где там какая-то еда. Она видит этого нериеса сифоном, просто поворачивается к нему и начинает на максимально улиточной скорости его догонять.

Дальше она ползает ему посередине тела, скручивает его ногой. И в следующий момент я вижу две половины нериесы, одна половина торчит из улитки, вторая пытается барахтаться. И тут же все пространство вокруг, как только из червяка полилась все внутренности и кровь, вот в радиусе полуметра все дно ожило, приподнялось и поползло его доедать. Это какие-то маленькие афиуры, какие-то рачки, другие улитки более маленькие. Все, что под водой является какой-то съедобной органикой, которая больше не сопротивляется, будет очень быстро поглощено.

Вот, ещё эти черви, у них есть уникальная особенность: они живут под камнями до поры до времени. Но когда приходит пора размножаться, под камнями ты себе пару не найдёшь, и поэтому у этих червей внешнее оплодотворение. Но опять же, если ты будешь заниматься внешним оплодотворением, сидя у себя в норе под камнями, ты многого не добьёшься.

Поэтому у них в какой-то момент те ножки, они многощетинковые черви, потому что у них много щетинок, из которых у них сделаны конечности, которые называются параподии. У них на каждом сегменте есть вот эти параподии, которые собраны из разных щетинок разной формы и размера. Пока червь живет под камнями, у него эти щетинки имеют форму крючьев для того, чтобы классно цепляться за норку, эффектно там ползать. Если ты камень поднимаешь, он быстренько уползает внутрь, его там надо выкапывать.

Но когда у них приходит половое созревание, у них эти крючки вываливаются, и вместо них вырастают красивые такие длинные веера щетинок, которые работают как весла. И у вас в определенный момент, как правило, это длится меньше недели, буквально дня 3-4 в году, у вас эти червяки всплывают к поверхности, и миллионы, это даже не сотни тысяч, это миллионы червей в обозримом пространстве начинают плавать, выметывать яйца и сперму.

И мы в прошлом году классно поныряли, собрались всей водолазной командой Беломорской, взяли камеры и попадали в воду плавать с огромными червяками. Это, конечно, незабываемое зрелище, когда вы плаваете в плавных продуктах червей, у вас первые 5 метров воды – это все яйца и носящиеся червяки. Они на бешеной скорости плавают, они ужасно быстрые. Возможно, что с них когда-то нарисовали китайских морских драконов.

Но полихеты бывают разные: бывают тоненькие, красивые, изящные, бывают полихеты в чешуйках, бывают полихеты в трубках. Вот эта зеленая колбаска – это тоже полихета иулялия. Виридис красивая, редкая, очень яркая, очень её люблю, редко вижу. Полихеты, которые покрыты чешуей, это они называются scale worms, это семейство полинаиды. У них эти чешуйки светятся красивым блестящим светом, если выключить свет и посветить на него ультрафиолетом, они сияют ярко-зеленым и оранжевым.

И когда эту полихету кто-то хочет ущипнуть за ножку или съесть или ещё что-то, она отбрасывает эти элитры, вот эти чешуйки. Эти чешуйки светятся, и пока хищник завороженно смотрит на этот блестящий фестиваль, как бы полихета куда-нибудь убегает. При этом она сама жуткий хищник, у неё тоже огроменная челюсть впереди, которая выдвигается, хватает тех же нериесов, и вот эти полинаиды едят. Полинаида вот такая, нериес вот такой, полинаида приползает к нериесу и начинает его есть просто целиком.

Есть червяки вот такие. Это тоже червь. То есть морские червя иногда похожи на какие-то красивые инопланетные цветы. Вот так, например, или вот так. При этом это трубки. В каждой трубке у вас сидит червяк. У него наружу торчит корона из щупалец, которая служит одновременно с жабрами и такой улавливающей воронкой. На каждом таком пере есть ещё вторичные щупальцы и маленькие волосики, которые шевелятся, создают ток воды и гонят эту воду внутрь, а внутри уже ещё комплект щупалец этого червяка, уже сортирует всё на съедобное и несъедобное.

Вот, если вы подплывете и резко выдохнете, то все эти черви моментально прячутся. У вас остаётся, у вас был красивый такой камень, покрытый цветами, просто целая поляна. И тут хоп, вы там, не знаю, громкий звук какой-то издали, щелкнули, и это всё прячется, у вас остаётся голое поле, которое черви либо спрятались под грунт, либо остаются только вот эти трубки. При этом они их ещё умеют закатывать, как тюбик зубной пасты. Вот там, по-моему, сбоку есть трубки, которые они ещё и сжимают каким-то образом и немножечко скатывают. И всё, и безжизненное поле.

Есть вот такие ребята. Если вы что-то под водой увидите, и у него есть нога, как у улитки, и какие-нибудь рога, то, скорее всего, это будет голожаберный моллюск. Это моллюски, которые в процессе эволюции потеряли раковину и вместо неё вырастили себе на спине всякие разные выросты. Причём некоторые из них питаются сидячими медузами, некоторые едят гидроидные полипы, некоторые едят мертвых медуз.

И они научились у этих медуз воровать стрекательные клетки жгучие, то есть они их покрывают какой-то там слюной со слизью, которая позволяет не активировать эти клетки, несмотря на то, что клетки медуз работают механически. То есть там у вас клетка – это такой бочонок с волоском, когда вы задеваете этот волосок к недоциле, он работает как спусковой крючок. У вас в клетке начинается химическая реакция, она надувается, и за счёт изменившегося давления нитка, свернутая внутри, выстреливает. Капсулка эта наполнена токсином, и нитка, выстрелившая горпунчик, она полая внутри, и весь токсин, который в этой клетке бочонки есть, он впрыскивается за счёт увеличившегося давления через эту нитку. Это тот самый токсин медуз, который жжётся.

Так вот, голожаберные моллюски научились эти клетки воровать и встраивать себе в кончики попила на спине. То есть вот эта эолидия, которая ест токсиний, которая жутко жгучая. И вот как раз моллюски из группы эолидий, они себе вот в эти попилки мохнатые, которые наверху, в них заходят выросты пищеварительной системы, и на кончиках этих попил собираются стрекательные клетки из съеденных кишечно-полосных. Это, конечно, фантастика полная, потому что животные научились воровать оружие у своей еды и использовать для своей защиты.

Я один раз в жизни видел, как какая-то рыба бычок, по-моему, это был какой-то не очень умный, он просто подплыл к водоросли, увидел там голожаберную моллюшку и такой раз и его всосал. Ну, просто проглотил вот в один момент. И как бы сложно передать, но у рыбы поменялось лицо. Она его через буквально там пару секунд выплюнула, долго на него смотрела и потом куда-то там уплыла заживать. Такое бывает.

Вот этих вот моллюсков, как раз видите, у них белые кончики наверху. Эти кончики называются книдосаки. Там специальный мешочек, в который они пакуют стрекательные клетки съеденных гидроидов. Вот, эти клетки у нас на биостанции резали, написали по ним научную статью, и это все дико интересно. Но в это надо углубляться и рассказывать прям отдельно, как все это работает.

Вот, а у меня сегодня зверюшки. Еще одни ребята, которые как раз на них можно посмотреть в "Планете Земля-3". Это морские ангелы. Это, наверное, любимые животные большинства людей, которые ныряют на Белом море. Они появляются месяца на 3-4, когда еще море покрыто льдом, и достигают пика массы своей биомассы к маю или началу июня. Это тоже моллюски. Они тоже когда-то вместе со своими, то есть у них был древний предок общий с современными моллюсками и улитками, которых вы видите в любом саду, огороде, в лесу, и там улитками, которые ползают по дну, и голожаберными моллюсками.

Только у этого моллюска нога ползательная разделилась на два мускулистых крыла, которыми они научились махать и за счет этого плавать. Они поэтому называются крылоногими моллюсками. Он на самом деле маленький, вот такой, раковины они лишились, хотя в зачаточном состоянии у эмбриона морских ангелов раковинка еще есть. То есть, когда вы смотрите на совсем крохотного морского ангела в личиночном виде, у него сзади висит раковина. Просто он чуть-чуть подрастает, а эта раковина отваливается.

Питаются они морскими чертями, другими крылоногими моллюсками, которые раковины не лишились. И морские ангелы вымахали до гигантских размеров сантиметров четыре. А морские чертики — это такие совсем маленькие существа, такая просто раковинка, из которых торчит два темных уха. И они этими ушами машут довольно нелепо. Называются sea butterfly, с морскими бабочками. А морские ангелы при этом на английском называются naked sea butterfly, типа голая морская бабочка.

Ирония в том, что на русском морские ангелы питаются морскими чертями и поедают их в огромных количествах, потому что один морской ангел съедает до 500 морских чертей за сезон, переваривает их и запасает их в виде жировых капелек. Это вот эти вот маленькие точки, если снимать их совсем крупно, там такие красивые капли жира, поэтому вы иногда видите такого пятнистого морского ангела всего в мелкую точечку, это просто самый жирный ангел. Это им нужно за тем, что морские черти вместе с морскими ангелами присутствуют в море только короткий сезон.

То есть, морские черти появляются в апреле-майе, достигают колоссальной совершенно численности, ради которой киты мигрируют из Южной Америки через весь Атлантический океан в Арктику для того, чтобы в сезон, когда есть морские чертики, их покушать. Киту надо есть примерно 2 тонны корма в день, и с тем количеством морских чертей, которые есть в Арктике в это время, ему нужно несколько раз в день просто роту открыть, они туда насыпаются, потому что биомасса морских чертей в определенные недели года превышает биомассу всех остальных животных вместе взятых в Арктических океанах.

Иногда от них чернеет море, то есть их как бы... Есть такие легенды, я видел такое пару раз буквально, когда у вас на литерале в приливно-отливной зоне вода уходит, и у вас остаются не прозрачные лужи, а черные. И вы подходите, а там вот кишмя кишит эти маленькие черные улиточки, афигеть, потому что вы зачерпываете, у вас просто вся рука — это морские черти. Это феерическое совершенно зрелище.

Иногда в море в принципе, как бы там сезоны не одинаковые, у вас какой-то сезон будет больше медуз, какой-то будет больше гребневиков. Однажды я нырял в Белом море, где ты ко всему уже привык, и тут ты смотришь с лодки, а тебе нужно падать просто в слой гребневиков, здоровенных таких, хороших, с ладошку. Ты понимаешь, что тоже как бы воды нет, просто гребневиков много. Ты ныряешь, и у тебя первые два метра – это все в гребневиках.

Вот как бы количество морских ангелов тоже в некоторых местах достигает 500 особей на кубометр. Соответственно, у вас в кубометре, это не сильно много визуально, плавает 500 морских ангелов. То есть, такой, как в Японии, есть аквариумы, где их содержат. Примерно так же выглядит.

Ну и, соответственно, когда у вас случается вот этот бум в мае, вспышка численности морских чертиков, если их действительно много, вы так голову с пирса просто засовываете в маске, воду видите там счастливых морских ангелов, которые плавают и ловят этих морских чертей. Ловят они, кстати, тоже очень эффектно. У них голова, в голове внутри спрятаны шесть здоровенных щупалец-ловчих, которые называются букальные конусы, покрытые маленькими-маленькими шипиками. И когда он видит черта, он его не видит, глаз у него нет. У него есть два рога, которые называются ренофоры. Это они одновременно как нос и язык работают, то есть они чувствуют органы химического чувства, они чувствуют, что где-то здесь есть чертик. И вот Ангел может либо почувствовать, что черт где-то здесь, от него пахнет, либо чертик должен об него стукнуться. Тоже у него на коже есть специальный рецептор, который чувствует, что об него стукнулся именно черт.

И дальше у него открывается голова, он сжимает нижнюю часть тела и тоже как с тюбиком зубной пасты, он одну часть сжимает, он мягенький, другая надувается. И у него эти шесть букальных конусов вылезают из головы, значит, надо бешено махать крыльями и пытаться схватить этими букальными конусами чертика. Не всегда получается, они иногда промазывают, выглядят очень глупо, но довольно часто и попадают. Берут этих чертей и дальше надевают их себе на голову, сжимают между двумя половинами головы. Чупальца ловчее прячут, и дальше у них внутри головы есть такие специальные две вилки, которые они чертику, которого они поворачивают раковиной ровно в рот себе, они засовывают ему в раковину эти вилки и потихонечку оттуда вынимают этого черта.

Есть морские козочки. Это те маленькие ракообразные, которые сидели в гидроидных полипах. Это тоже мои любимые животные. Это родственники бакоплавов. Это маленькие-маленькие ракообразные, которые в разных морях разнятся от пары миллиметров до 3-4 сантиметров, которых очень хорошо видно. Морские козочки, это, как правило, такие сильно массовые животные, поэтому снять их одиночно бывает сложно, которые похожи на палочников. У них при этом по центру тела конечности как-то редуцировались. У них есть две здоровенных клешни наверху, есть две маленьких клешни наверху, и снизу три пары цепких конечностей, которыми они цепляются за любой субстрат. Как правило, это водоросли или губки, или какие-нибудь ракушки, или там они залезают на другую козочку или нагложаберных моллюсков по-разному, они цепляются абсолютно за все.

Если вы ныряете туда, где козочки, вы вынырнете, скорее всего, покрыты ими целиком, потому что они за костюм тоже цепляются. И они залезают на какое-нибудь место повыше, например, вот это валун, сюда они заползут, и вот оттуда дует течение. Они повернутся в сторону течения, раскроют свои клешни в разные стороны, расправят антенны, а на антеннах у них длинные-длинные щетинки жёсткие. И они стоят поперёк течения с клешнями, с антеннами. И вот им течением в эти антенны с щетинками накидывает всякую органику и неорганику. Всё, что проносит течение – это такой ветер, который приносит вам свежий кислород и еду. И потом они в какой-то момент, когда у них на антенны налипло достаточно, они сгибаются и большими клешнями счищают с больших антенн, маленькими клешнями с маленьких. Дальше тащат всё это в рот. Вот, и там уже разбираются, что съедобное, что несъедобное, что съесть, что не съесть.

Козочек, как правило, много. То есть, когда они появляются на дне, они довольно быстро откладывают, ну как бы размножаются, откладывают много маленьких козляток, защищают их, дерутся за территорию. Если какая-нибудь коза приходит на территорию, где сидят козлятки другой козы, у них обычно случается довольно жесткий, такая довольно жесткая драка. Они отрывают друг другу конечности, антенны, прогоняют других коз, в общем, ухаживают за потомством и их берегут, чтобы их никто не сожрал. Если какая-нибудь полихета приползает, они начинают ущипать, кусать, драть конечностями. Дико интересно.

Но потом все эти дети вырастают, и у вас получаются несколько квадратных километров дна, покрытые миллиардами морских козочек. Большинство из них умрет. Потому что те козы, которые не вылезли на самое выгодное место, лишились конечностей и не набрали перед зимой себе достаточно питательных веществ, они просто погибнут от голода в зиму, потому что в арктических морях, в том числе в Белом море, у вас есть полярный день и полярная ночь. И поэтому там есть сезонность. Когда у вас море покрыто льдом и солнце не восходит, у вас нет фотосинтеза, потому что постоянно темно, и фитопланктон, который является основой пищевой цепочки, не производится и не размножается. Соответственно, зоопланктон, который на этой фитопланктоне живет, ему тоже нечего есть, его тоже нет. Нет более крупных хищников, которые едят зоопланктон. И, соответственно, на дно тоже особо ничего не попадает.

И поэтому зима – это время падальщиков. Это всякие улитки и червяки, которые ползают и подъедают всех этих погибших от голода животных. А те, кто активно питается за счет приносящегося в течениях корма, типа морских козочек, они, поднабрав достаточное количество питательных веществ, обнимают какую-нибудь стебель ламинарии или там распластаются на губки и лежат, вообще не шевелятся. Вы можете нырнуть зимой и найти какую-нибудь красивую жирную козочку, а в зиму, как правило, остаются только большие. Просто ее пальцем тыкать до тех пор, пока как бы она не отреагирует. Она не отреагирует, она не может тратить энергию, она просто ждет, когда наступит время, когда она сможет снова что-нибудь покушать и дать начало стае козлят очередной.

Вот так происходит жизнь в Белом море. То есть лёд трескается, выходит первое солнце, и вода из вот этой кристально-прозрачной с 40-метровой видимостью за весну превращается просто в бульон с морскими ангелами, чертями, грибневиками, стрелками, гидромедузами, всем на свете. Потом приходят саны, сжирают весь этот планктон, на дне всё лето все размножаются и накапливают корм, нагуливают жирочек, и в осень уходят уже. Все потихонечку отмирают, активность заканчивается, все находят себе укромные норки. Вот, и готовятся к долгой-долгой полярной зиме.

Есть еще вот такие рачки, которые тоже близки к козочкам. Это такие настоящие терраформаторы севера. Они называются дулихи. Это совсем крохотные рачки. Они маленькие, они буквально там 3 миллиметра взрослая особь. Соответственно, дети, которые вон там сидят, это вообще такие крошки хлеба. Они строят себе палки собственные из... Как это называется? Из говна и палок? Тут только из говна. Потому что это их собственные фекалии из всего съеденного, которые они слепляют с помощью специальных желез на лапках, которые выделяют такой похожий на шелк секрет, которым они связывают всякие неорганические частицы и собственные фекалии. И из этих фекалий строят себе такой домик красивый, на котором живут семьями. Папа, мама, куча детей.

При этом они чинят себе палки, если их ломают. То есть вы можете сломать пинцетом палку. У нас жестокие студенты проводили эксперименты такие. И, значит, приходит Дулихий и эту палку подтягивает, склеивает снова. Красиво работает лапками. Пересаживает на нее детей снова, хотя прогоняет пока, чинит. Если вы пересаживаете Дулихий к другой семье, они ухаживают за чужими детьми. В общем, красота. Наблюдать можно за всем этим.

И забавно, что они образуют целые огромные леса из этих палок. То есть вы подплываете к какому-нибудь камню, он волосатый. Вы присматриваетесь, это тончайшие палки, которые там колышутся, как волосы на течении. Зачем они это делают? Для того, чтобы спастись от хищников. То есть они приподнимают себя над грунтом, их внизу никто не съест, а чуть повыше у них больше еды и больше кислорода. То есть они не конкурируют, они обеспечивают себе вот эту мачту, для того, чтобы сидеть повыше и там чувствовать себя в безопасности.

В том числе вот таких ребят, например. Это как раз бакоплавы, самые классические анониксы. Их еще называют санитарами моря. Наверное, понятно почему. Если вы утопите в море кого-нибудь, там, где живут бакоплавы, то его съедят, скорее всего, за очень короткий срок, потому что бакоплавов этих очень много. Они живут зарытые в ил или в песок, они ночные, как правило. То есть, когда наступает ночь и рыбы ложатся спать, хотя я не знаю, как у нас это работает с полярным днем, полярной ночью, их, как правило, в полярный день вообще не видно. Они появляются осенью, когда начинает темнеть, и вы ныряете вечерком, видите какую-нибудь мёртвую рыбёшку, и её грызёт один бакоплав. То есть он вылезает из песка и такой: «О, рыбка». А дальше он каким-то образом, видимо, издаёт какой-то химический сигнал, который сообщает всем его друзьям, что здесь померла рыбка. И они буквально за 20-30 минут собираются и за следующие 20-30 минут эту рыбку вычищают просто до скелетика и чешуи.

Потом приползают другие животные и всё, что осталось, догрызают. Вот так они выглядят. Бакоплавов вообще очень много разных. Есть бакоплавы, которые не занимаются еданием трупов, а живут, например, где-нибудь в губках. Вот такой вот бакоплав, он живет в губках довольно глубоко, и он эти губки защищает. То есть он выгрызает себе небольшой кусочек, сидит в ней. Если на эту губку кто-нибудь нападает, например, есть морская звезда, которая губок ест, то есть, приползает губка, начинает есть морскую звезду, вылезает этот бакоплав и начинает эту звезду кусать, пока она не уползет. То есть она пытается кушать, а её какие-то маленькие рачки начинают со всех сторон подгрызать, прогонять. Это тоже удивительная история, конечно, как они защищают свой дом, в котором живут.

Бывают такие, они обычно живут в красных водорослях, их не видно, но когда они не в красных водорослях, их видно очень хорошо. Вообще, красные животные под водой, они практически невидимы, потому что красный – это первый цвет, который исчезает с глубиной. У вас с глубиной съедаются разные части спектра, и красный превращается в серо-бурый очень быстро.

Есть вот такие ребята, это морские пауки, которые не имеют ничего общего с пауками сухопутными, кроме того, что у них тоже восемь ног и есть хелицеры – это специальные лишние хваталки под головой. И у них ещё им забыли добавить тело, поэтому они все целиком состоят из ног, и у них все органы в ногах. То есть, пищеварительная система в ногах, яйца развиваются в ногах, у каждой ноги своё... оловное отверстие, а тело – это только маленькая перемычка, которая эти ноги соединяет.

Дышат они тоже ногами, у них нет жабр, поэтому они дышат вот этими маленькими мягкими промежутками в сочленениях ног, так как они хитиновые. Вот так выглядит паук. Крупно. Они жутко медленные. Вот у него сверху есть глаза. Четыре глаза, два вперед, смотрят, два назад. Говорят, что это даже запоминает какую-то картинку. Вон те щупальца – хелицеры, точнее, эти клешни-хваталки. И они едят только очень медленную пищу, потому что они сами жутко медленные. И вот здесь, например, пока паук грызет мшанку, такая же выросла на нем. То есть, это вот про общую скорость этих животных.

За ними иногда можно наблюдать, там всё погружение, 40 минут вы сидите с пауком. Он на вас смотрит, вы на него, и он ничего не делает. Снимать зато одно удовольствие, они никуда не убегают. Есть морские звезды, очень разные. Когда вы представляете себе морскую звезду, обычно звезда красненькая, пять лучей. Звезды бывают безумно красивые, очень хищные, едят друг друга, едят губок, выкапывают моллюсков, в них живут разные паразитические копиподы.

Это кожа морской звезды. Вот эта звезда в крупном приближении выглядит вот так. Пальцевидные выросты – это кожные жабры, которые у неё высовываются или она их прячет. А вот эти ёжики пушистые – это скелетные элементы, которые не дают этой звезде проживать какому-нибудь другому хищнику. Ну и ещё у этой конкретной звезды внутри есть токсин, который похож на фейри, который вас растворяет изнутри, если вы её вдруг съедите. Поэтому, например, когда таких звезд выкидывает на берег, и какая-нибудь кошка или собака их ест, она потом давится и помирает. И не от того, что звезда колючая, а от того, что там специальные токсины.

Вот это самая хищная, самая быстрая в мире звезда, кстати, CrossAster называется. Это то, что Саша не видит со своими дночерпателями. Это мягкие кораллы герцемии, которые живут на Элу. И вот начерпатель прилетает в его рядом, им достаются червяки и моллюски, а водолазам достаются красивые сияющие мягкие кораллы, которые в начерпателе превращаются просто в уродливую такую смятую кучу и никогда не будут красивыми снаружи. Их, кстати, достать на поверхность практически невозможно. Они тоже очень мягкие. Если потрогать этот коралл, он сокращается и сжимается в такой почти камень твердый, очень-очень маленький.

Гидроидные полипы, которые не делают медуз. Здоровенный красивый цветок, про который вы никогда не подумаете, что это животное. А это здоровенный хищник, который ловит червей и креветок и запихивает их себе вон в ту красненькую пасть. Асцидии, которые являются нашими близкими родственниками, тоже хордовые животные. Вот эта штука – это самая близкая к нам беспозвоночная. Сложно представить, но так и есть.

Ну и рыбы, конечно, но рыбы – это штуки с позвоночником, они меня не очень интересуют, потому что я с той же кафедры, что и Саша, это кафедра зоологии без позвоночных животных. Вот, поэтому под водой есть очень много всего интересного, но с позвоночником. Вот, я это все не люблю.

Ну вот, на самом деле это мельком, мельком капля в море. В Белом море, тех животных, которые там есть, на самом деле этот мир намного более разнообразный, и про каждое из животных, про которые я здесь упомянул, можно рассказать целую отдельную историю и вообще целую лекцию им посвятить, потому что каждая из этих групп – это сотни и тысячи видов разных зверей, каждый со своими особенностями, каждый со своим поведением, каждый со своим внешним видом, который отличается даже в рамках одного вида.

Есть морские ангелы-уроды, есть морские ангелы безумно красивые. И ради всего этого разнообразия, ради этих историй, которые вы видите и которые никак больше не увидеть, кроме как погрузиться на дно и наблюдать в течение многих лет, то есть даже не то, что ты нырнул и посмотрел, что ты увидел, а вот от сезона к сезону. Я 20 лет уже ныряю на Белом море со студенчества и до сих пор узнаю и снимаю новые вещи, которые потом переходят с этих съемок в научные статьи.

Поэтому как бы напрягаться и лезть в воду минусовой температуры и рисковать немножечко жизнью – это того стоит. На этом все. Спасибо. Все лекции и подкасты Курилки Гутенберга смотрите в ВК-видео.