Шумовая музыка, свободная тональность и идеи Кульбина и Руссоло

ПЕСНЯ НА КИТАЙСКОМ ЯЗЫКЕ. Здесь.

Происходит похожая немного вещь, процесс, то, что происходит в шумовой музыке. Берется изначальное мясо языка, его потенция, чистая возможность, материя, и используется вне всяческих разделений на слово и не-слово. То есть все высказанное, произнесенное может в возможности превратиться в слово.

И в этот же момент примерно в музыке возникает необходимость поиска нового языка. И происходит революция ладово-тонального строя. И одним из первых, кто об этом заговорил, был наш теоретик Николай Кульбин. Он пишет в своём манифесте «Свободная музыка» в 1909 году.

Музыка природы — свет, гром, хвест ветра, плеск воды, пение птиц — свободна в выборе звуков. Соловей поёт не только по нотам теперешней музыки, но и по всем ему удобным. Художник свободной музыки, подобно Соловью, не ограничен тонами и полутонами. Он использует также четверть, одну восьмую тона и музыку со свободным выбором тонов.

Он перечисляет многочисленные преимущества свободной музыки и особенно делает упор на то, что музыка, которая выходит за пределы тоново-полутонового деления, обретает нереально огромный потенциал в выражении субъективных переживаний человека. Возрастает возможность музыки представлять. Можно произвести голос любимого человека, подражать пению соловья, шороху листвы, нежному и ураганному ветру, морю.

Далее он указывает на интересные физические явления, которые потом будут осмыслены с появлением бинауральной записи, с открытием так называемых бинауральных биений. Он пишет: «Обнаруживается ряд до сих пор неизвестных явлений, тесные связи звуков и процессы тесных связей. Эти связи происходят между соседствующими звуками гаммы, отличающимися друг от друга четвертью тона или даже еще меньшим диапазоном. Они могут быть еще названы тесными диссонансами, но обладают особыми свойствами. Тесно связанные между собой звуки вызывают у людей необычные ощущения. Вибрирование этих звуков, как правило, действует возбуждающе. На этом эффекте основаны программы типа Brainwave-генератор, которые якобы могут вызывать состояния, приближенные к состояниям измененного сознания.

Но что для нас здесь есть? Так это обращение к попыткам выйти за пределы трафарета, накладываемого на всю массу Шума. И вот эта миссия, начатая Гульбиным, продолжена была Луиджи Руссоло, который всем, я думаю, любителям Шума уже давно известен.

Что я хотела здесь затронуть? Что мне кажется особенно интересным в манифесте искусства Шумов, так это то, что Луиджа Руссоло здесь производит своего рода археологию слуха, то есть он пытается вернуться к античности и попробовать понять, как слышал человек в то время, и понять, почему сейчас уже невозможно использовать те инструменты и ту гармонию, которые Музыка привыкла пользоваться.

И он пишет, что античность была полна тишины. И лишь постепенно, с изобретением машин, человек оказался погружённым в постоянный шум. И, по сути, каждый, кто живёт в городе, не может претендовать на тишину. В этом смысле было бы очень выгодно коммерческой идеей продавать куски тишины, просто отгораживать пространство, в котором минимальное количество звука. Потому что это своего рода экзотика.

Так вот, эта индустриальная эра приносит с собой постоянный шум, гул города. И эта новая звуковая среда, в которой живёт городской житель, трансформирует его чувственность. То есть она просто буквально перестраивает слух человека, его внимание. И это ведёт к необходимости новой музыки. Вот что он пишет. Развитие музыки идёт параллельно с увеличением числа машин, которые можно встретить повсюду, не только в наполненных своими разнообразными звуками больших городах, но и в сельской местности, где ещё недавно царила полная тишина.